Старинная криница

Если от Днепровского автовокзала доехать автобусом Днепр – Павлоград до старинного, основанного в середине XVIII столетия, села Кочережки, а затем пройти пешком в направлении села Вербки, то, с подсказки местных жителей, вы наткнетесь на необыкновенно красивый и довольно глубокий яр. Его окружают живописные высокие холмы с крутыми склонами, покрытыми луговыми травами, цветами, редкими деревьями и густыми кустарниками. Спуститься в него можно по узкой извилистой тропе, начинающейся на остром гребне и плавно спускающейся вниз. Этот яр местные жители называют «Ійськове провалля», а приезжие или экскурсанты – маленькой Швейцарией.
Место это довольно загадочное и почти неизведанное. По словам местных жителей, оно и по сей день скрывает много тайн. Связаны с ним и различные легенды.

След Змия
Одна из старинных легенд говорит о том, что провалье это образовалось в глубокой древности, когда в соседних краях обитал огромный Змий. Жил он в пещере у одного из днепровских порогов, но под свои контролем держал всю степную территорию – так называемое Дикое поле. Однажды заезжий богатырь с редким именем Иван решил сразиться с ним. Для начала он выманил Змия из убежища, но первая же схватка показала, что рептилия сильнее. Ничего не оставалось, как спасаться бегством – благо, свидетелей тому не было. В конце концов зеленая тварь загнала его на самые окраины, к Самаре. Богатырь укрылся среди высоких трав, а Змий, чтобы поймать его, принялся вылизывать степь, проделывая в степи длинные и глубокие борозды. Чем и дал богатырю возможность взять реванш.
Улучив момент, тот прищемил змеиное жало меж двух старых мшистых валунов, а затем стрелой пришпилил к земле. Как Змий ни пытался, так и не смог выдернуть защемленный язык из расщелины, а в это время хитрый Иван, намотав его на руку, поднапрягся и стал тянуть, чтобы добраться до самого Змия и, пользуясь его беспомощностью, покончить с ним рази навсегда. Но не рассчитал сил и - вырвал язык из пасти. Взревев от боли, Змий, оставляя кровавые следы, повернул назад, в свое лежбище, прекратив погоню за смекалистым богатырем. А оставленный им язык еще долго извивался и бился в агонии, расточая вокруг себя смертоносный яд, пока не затих и не ушел в землю. На том месте, где он лежал, и возник глубокий яр, в котором долгие столетия не росло ничего живого, пока наконец отравленную землю не покрыл новый слой чернозема, занесенный ветром и дождями. Однако нанесенная степи рана так и не заросла, оставшись на ней извилистым глубоким шрамом.
Говорят, что того Змия звали Ий – отсюда название провалья: «Ійськове». Не от этого ли имени, к слову, произошло название одного из самых страшных демонов повести Николая Гоголя «Вий»? По крайней мере, эти имена созвучны.

провалье

Живая и мертвая вода
Еще на дне этого глубокого извилистого яра расположена старая казацкая криница, происхождение которой не совсем обычно. По поводу ее существует такое предание.
Однажды в этих краях поселились казаки, отколовшиеся от Запорожской Сечи. На высоких холмах они разбили лагерь и наблюдательные пункты, а в яру, под прикрытием высоких склонов и растительности, соорудили из соломы, глины и камыша временные жилища. Получилась почти крепость. Возможно, первоначально они назвали яр Військовим, а потом буква «в» просто случайно выпала.
Говорят, казаки, в оборонительных целях, сильно увеличили высоту холмов, поэтому они с тех пор кажутся почти горами.
Одно плохо – до реки Самары было далеко, а вокруг – ни озерца, ни ставка. Летом и в весенне-осенний период собирали «дождевку», зимой топили снег. Но дожди там выпадали редко, вот и приходилось отправляться к дальним хуторам за живительной влагой. В мирное время ничего страшного в том не было, а вот в военную страду, когда вокруг начинали рыскать татарские орды либо кочевники, отсутствие воды могло стоить всем жизни.
К счастью, жил среди казаков один характерник, который умел залечивать раны и отводить глаза врагам. Потому, говорят, казацкое поселение долгое время никто не трогал – словно бы не видели его. Этот характерник однажды и предложил вырыть колодец, но не простой. Вода в него, по его словам, будет поступать особая – живая, и никогда не иссякнет. Более того, она увеличит силы и продолжительность жизни тех, кто будет регулярно пить ее из криницы. А в полнолуние будет становиться другой – мертвой, и поможет лечить тяжелые болезни либо изводить врагов. У нее будет еще ряд необычайных свойств, но каких именно, маг предусмотрительно смолчал. Сама же криница, по его уверениям, будет неуничтожимой.
За одну ночь, пока казаки спали, молодой волхв с помощью заступа и одному ему ведомых заклинаний соорудил магический колодец, глубина которого казалась бездонной. И вскоре он наполнился водой. Эта криница, как и предрекал маг, сохранилась до наших дней. Согласно легендам, она ведет на огромную глубину, за которой начинается иной мир. Туда, где, возможно, до сих пор извивается в муках оторванный змеиный язык со смертоносным жалом.

Любовный треугольник
Всё шло хорошо. Татары и турки, которые время от времени совершали набеги на те земли, чтобы пополнить крымский невольничий рынок новой партией пленников (в основном женщин и детей), бесследно пропадали тут, так что вскоре стали избегать заклятых мест.
Но однажды случилось непредвиденное: характерник крепко поссорился с кошевым. Причина была банальной. Парню приглянулась дочка, после смерти матери приехавшая к отцу, но у кошевого были свои планы насчет ее судьбы, и характернику он отказал. Сильно обидевшись, тот пригрозил, что или он согласится отдать ему дочку-красавицу в жены, либо источник иссякнет или же вся вода в нем станет мертвой и погубит всех. Властный и храбрый кошевой не боялся ни Бога, ни черта, ни турка, ни кочевника – тем более не в силах были испугать его угрозы неудачливого жениха его единственной дочери. Он лишь ухмыльнулся в ответ и, сплюнув под ноги, сказал, что не меряет счастье своего ребенка качеством воды в кринице.
Казаки рассмеялись, и характерник ушел ни с чем. Прошло несколько дней, и однажды влюбленный волхв не появился в лагере. Бросились его искать, поскольку тот хорошо врачевал, а как казакам без этого?, но того и след простыл. А вскоре обнаружилось, что вместе с ним пропала и дочка кошевого. Видимо, подумалось тогда многим, он таки соблазнил ее и уговорил бежать с ним от отцовского гнева. Позже местные жители подтвердили, что видели его на одном из трактов, а вот была ли с ним девушка, не приметили. С тех пор никто больше их не видел. Возможно, гадали казаки во время вечерних посиделок у костра, жизнь их сложилась счастливо, девушка нарожала характернику детишек, и они вместе встретят старость, окруженные внуками и почетом.
Отец же девушки поплакал-погоревал, а потом женился на сельской красотке, и вскоре у них появился долгожданный наследник. Так говорит предание.

Девчачьи косточки
А согласно еще одному поверью, дело обстояло немного иначе.
Когда лет сто спустя жители, чтобы почистить криницу, спустили из нее воду по отведенным загодя рукавам, то на дне обнаружили отбеленные водой человеческие кости, принадлежавшие, судя по их размерам и толщине, молодой женщине. И в свете этой находки судьба дочки кошевого предстает совсем в другом ракурсе. Возможно, во время объяснения в любви девушка на предложение характерника тоже ответила отказом, и в отчаянье он столкнул ее в колодец. Либо это произошло случайно: к примеру, присев на оголовок, она, хохоча над его словами, резко откинулась назад, не удержала равновесие и опрокинулась вниз. А бедный характерник, испугавшись наказания за ее нечаянную смерть, не нашел ничего лучшего, как сбежать.
Хотя нельзя сбрасывать со счетов и то, что эти кости могли принадлежать вовсе и не дочке кошевого – мало ли людей там перебывало за целый век? В любом случае, как нельзя более наглядно оправдалось предание о хранимой в кринице мертвой воде.
В XIX веке к провалу зачастили паломники и калики в надежде обрести исцеление от немощей с помощью святой воды из колодца. Помогла она кому-то или нет, неизвестно. Они и протоптали узкую извилистую тропу, ведущую на его дно. Говорят, их тени по вечерам в полнолуние до сих пор можно увидеть на крутых склонах.
***
Эти легенды мне рассказали в расположенном на реке Самаре, на границе лиственного и соснового лесов, санатории «Солнечный» у не менее старинного села Вербки, основанного в XVIII веке на месте зимовника Семена Коваля. В начале 3-го тысячелетия я по путевке проходила там лечение опорно-двигательного аппарата, а, по правде говоря, просто отдыхала. Ходили к тому живописному, пропитанному историй и легендами яру и мы с мужем, но вниз к таинственной кринице с живой и мертвой водой не спустились: небо неожиданно заволокло тучами, всё вокруг потемнело, приближалась гроза, выстреливая на горизонте яркими огненными молниями, и пришлось срочно возвращаться назад, в санаторий. Но дождь все равно застиг нас на довольно неблизком пути, вмиг вымочив до нитки.
А по возвращении, под впечатлением от пережитых ощущений в моей голове сами собой сложились строки:
«Стою на распутье. Дорога так длинна.
Скользит под ногами намокшая глина.
Вот так же когда-то пустынною степью
Ходили-бpодили калики в отрепьях.
И в талое небо, сквозь дыры в одежде
Душа прорывалась к надежде, к надежде.
О, Господи! Дай нам все то, что мы пpосим,
Пока не настала безликая осень.
Чуть-чуть поддержи. Впрочем, долго не надо.
Дорога вдали перерыта и смята.
И тени калик, опираясь на посох,
Всё полнят тревогой колеблемый воздух».
(«Распутье»)
Любовь РОМАНЧУК

Метки: городские байки