Рачья трапеза

Кто бывал на орельских островах в пойме впадающей в Днепр реки или на лодке поднимался к ее извилистому истоку, плутая среди рукавов, тот легко поймет и примет смысл романа канадской писательницы Маргарет Этвуд «Постижение». Там героиня, оповещенная об исчезновении отца, отправляется в родные пенаты, на уединенный остров, где он последние годы жил в полной изоляции. Она никогда не понимала его привязанности к природе и не одобряла отшельничества. А через пару дней, пожив в одиночестве в стране лесов и озер и так и не обнаружив его следов, поняла, что не хочет возвращаться в цивилизацию.

DSCN6796_1Орельские острова ничуть не хуже канадских, и в своем романе «Чужесть, или Черви в раю» (который печатался в приложении «Чтиво» в 2014 году), я постаралась раскрыть таинственную и порой пугающую красоту этих мест. Фактически первоначально мне хотелось описать именно этот «малый Эдем», а уж потом острова стали живописным, но весьма важным фоном для разворачивающегося на них детективного действа, практически еще одним его участником. А, может, и больше, нежели только им.

Реальная же предыстория была такова.

В детстве наш сосед по даче, заядлый рыболов и весельчак, работавший с отцом на одном заводе (он был плотником и вообще мастером на все руки), на своей лодке часто возил нашу семью в эти поистине волшебные места, рассказывая о каждом островке так, что замирала душа. Он знал о них массу историй, легенд и примет. Знал, какая живность на каком острове живет и что там произрастает, что в давние или близкие времена случилось, почему тот или иной остров так или иначе назван.
Порой проплывать приходилось, сгибая голову под низко нависшими поваленными кронами деревьев, иногда мотор глох в густой ряске, и мы гребли веслами, с трудом продираясь сквозь паутину стеблей. Однажды мы заблудились среди притоков и, пока родители дожидались нас на острове, часа три искали проход среди камышей. В то время казалось, что на всей планете мы одни, и никакой цивилизации нет в помине. Мы до макушки погружались в бурлившую вокруг сложную и ошеломляющую жизнь, которой дела нет до людских забот.

Уху дядя Ваня (так звали нашего соседа) варил по своему рецепту: с жареными помидорами, салом и какими-то пахучими травами.

Именно там я увидела первого (и, слава Богу, единственного) в своей жизни утопленника. Дело было так.

Мы сделали привал, и пока дядя Ваня куховарил, вместе с его старшим сыном отправились купаться, ныряя с борта лодки. В свои шесть лет я уже хорошо плавала (поскольку уже два сезона  посещала секцию плавания в открытом бассейне, располагавшегося на месте нынешнего Оперного театра), поэтому родители отпускали меня с легким сердцем. Мне дали плавательные очки, чтобы можно было по достоинству оценить красоту придонных ландшафтов, и когда я в очередной раз нырнула, проплыв пару метров вбок, то в зеленоватой гуще увидела вертикально стоящего человека. То, что он был мертв, до меня дошло не сразу. Вначале показалось, будто он просто запутался в водорослях и не может выплыть. Его руки под воздействием течения шевелились, словно прося помочь. Волосы плавно развевались. Я даже разглядела одежду – брюки темного цвета и рубашку с короткими рукавами, что удивило: почему, подумалось, он пошел купаться одетым? И только увидев черные шевелящиеся точки, мелко покрывающие руки, лицо и шею, и опознав в них рачков, поняла: это утопленник.

Сказать о том, что стало страшно, - значит не сказать ничего. Мне до сих пор нет-нет да и снится это зрелище.

Самыми же страшными были глаза, но о них лучше не говорить.

От испуга я так резко дернулась, что в свою очередь тоже запуталась в водорослях. Кислород уже заканчивался, а ноги не отпускали толстые и скользкие стебли, и мне казалось, что утопленник тянет ко мне длинные руки, чтобы заключить в свои смертельные объятия.

Спас меня Витька (сын дяди Вани). Увидев круги и бульбашки на воде, он подогнал к ним лодку и, свесившись с нее, ухватил меня за волосы (благо, было неглубоко).
Отдышавшись, я рассказала ему о подводном кошмаре. И его реакция меня поразила.

- Ух ты! – воскликнул он и тоже нырнул. А когда вынырнул, разочарованно произнес:

- Ну и где ты его видела? Выдумала небось.

То ли покойника немного снесло течением, то ли водоросли обмотали его еще сильней, то ли он просто не разглядел его в мутной воде, поскольку смотрел с другого ракурса.

Я стала божиться, и Витя, забравшись в лодку, наконец поверил. И рассказал легенду.

Согласно ей, этого мужика видят у разных островов уже лет двадцать. Причем в одном и том же виде. Но выловить его не удается. Кто он, почему утонул, неизвестно. Возможно, его прибило к островам откуда-то издалека. Или его утопили намеренно. Или это вообще разные утопленники, которые после энного количества времени нахождения в воде становятся просто похожими друг на друга. Считается, что тот, кто его увидел, в скором времени и сам утонет.

- Что ж ты тогда так рвался на него посмотреть? – попыталась я разрушить напугавшую меня логическую цепочку.

- А я был уверен, что не увижу. Он дважды в одном месте не показывается, - вывернулся Витёк.

Не знаю, действительно ли всё было так, или Витя меня пугал, но было в этой истории в самом деле что-то странное.

Однако дядя Ваня, услышав пересказ, признался, что тоже слышал эту байку. Правда, не придавал ей особой веры.

- Тут часто тонут, - сказал он, помешивая ложкой наваристую уху с ароматной зажаркой, - и найти утопленников в этой воде, среди леса водорослей практически невозможно. Так что тебе повезло, - и тут же поправился. – В смысле, не бери в голову. Раньше, к примеру, верили в то, что это водяной принимает облик утопленника и является тому, кого решил оберегать. Так что Днепр с притоками тебе отныне не страшен.

***
Несмотря на последние слова дяди Вани, долгие годы после того я жила с мыслью, что мне суждено утонуть. Хотя, удивительно, воды особо не боялась. «Что будет, то  будет», - думала с фатализмом. На море (в поселке Рыбачье под Бердянском, ныне не существующем, затем в Хосте и в Крыму) купалась в сильнейшие штормы (3-4 балла), когда ни один человек не рисковал зайти в бурлящую воду. Меня, как щепку, крутило и швыряло, бросая на камни и долгое время не давая выбраться из пенящегося отлива, но я даже не набирала воды, не говоря о том, что не получала ни одного перелома или серьезной ссадины.

А утонул в реке как раз Витя. И тоже где-то у орельских островов, к которым отправился уже не с отцом, а с компанией. Произошло это спустя два года после нашей поездки. Тела его так и не нашли.

Возможно, думала я, он тоже сейчас стоит где-то среди водорослей, опутанный жесткими стеблями, и кто-нибудь однажды, нырнув, увидит его обглоданный силуэт, который уже невозможно будет опознать.

С тех пор я никогда не делала двух вещей: не ныряла на глубину и не ела раков. Никаких. Зато написала об орельских островах книгу.

Метки: мистика