Помолитесь за Аглаю

Однажды в середине 90-х годов ХХ столетия  в Днепропетровске Тамара Гавриловна (будущая экстрасенс Джелалия) от одной из своих еще немногочисленных на то время пациенток услышала такую историю.

Уйдя после обретения экстраординарных способностей из института, Тамара тогда устроилась работать массажистом в профилактический санаторий, располагавшийся недалеко от строительного института. И уже немолодая пациентка, проходившая курс лечения остеохондроза, рассказала о своей соседке с верхнего этажа, студентке аграрного факультета, переехавшей от родителей в квартиру брата (женившись, тот перебрался в Россию к жене). Девушка сделала кое-какие перестановки, завезла мебель, поклеила новые обои, но покоя в новоявленном жилье не обрела.

В заднике старого буфета была обнаружена фотография само- и детоубийцы, дух которой долгое время беспокоил ее дальнего потомка

В заднике старого буфета была обнаружена фотография само- и детоубийцы, дух которой долгое время беспокоил ее дальнего потомка

Темные сущности

Беспокойство соседки вызвали стоны и завывания, то и дело раздававшиеся по ночам из верхней квартиры. Когда, раззнакомившись, она спросила об их причине, девушка призналась, что ее мучают жуткие кошмары, а порой ей кажется, что, кроме нее, в квартире есть кто-то еще. То ли беспокойный сон, то ли самовнушение, то ли в самом деле некие внешние силы повлекли и неприятности в реальном мире. В салоне красоты, где девушка подрабатывала по выходным в качестве парикмахера, она начала стричь из рук вон плохо, а однажды сильно поранила клиента ножницами, дернув их так, что еще немного, и концы воткнулись бы в его шею.

- Возникло впечатление, будто кто-то толкнул мою руку, - пожаловалась она соседке.
Учившаяся до того на «отлично», едва не завалила сессию, поссорилась со своим молодым человеком, а в довершение несчастий стала сильно болеть.

Вот тогда сердобольная соседка и вызвалась переночевать в квартире несчастной, чтобы успокоить ее, когда той начнут мерещиться ужасы. Однако вместо этого промучилась сама. Ладно еще, шорохи и поскрипывания. Но когда она ясно увидела в углу спальни некую темную сущность со вспыхивавшими желтым огнем точками, а затем нечто пыталось стащить с нее одеяло (которое поутру действительно оказалось лежащим на полу), стало не до сна. Только к утру усталость взяла свое, зато проснулась она с жуткой головной болью и ноющими суставами.

- Впечатление, словно ночью кто-то выворачивал их под разными углами, - поясняла она Тамаре Гавриловне. – И мял их, мял.

Нехорошая квартирка

Располагалась квартира на улице Героев Сталинграда, на третьем этаже, выходя окнами во двор. Мебели было немного, в основном новой, за исключением старинного трюмо с резными створками, огромного овального и толстого зеркала в оправе из орехового дерева, украшенной пасторальными сценками, и высокого буфета со стеклянными дверцами.

Все эти вещи достались в наследство от не так давно умершей двоюродной прабабушки Евдокии Петровны. Часть мебели взяла мать, часть отвезли на дачу, а мебель, которая зачаровывала студентку еще с детства во время редких посещений одинокой старушки, она забрала себе.

Прабабушка была немного вещуньей. Рассказывали, что когда ее единственный сын Женя уходил на фронт добровольцем (ему только исполнилось шестнадцать) и пришел к ней на работу попрощаться. Она, едва взглянув ему в глаза, поняла, что больше его не увидит. «В этих глазах стояла смерть, и они были белые-белые», - вспоминала она потом. Отговорить сына от поездки на фронт ей не удалось, а когда спустя два месяца пришла повестка о том, что он пропал без вести – не удивилась.
О том, как он погиб и где, официальные инстанции, в которые она обращалась, умалчивали. Но она твердо знала, что он сгорел в поезде, в который угодил снаряд, так и не добравшись до своей части. Поскольку стажа для получения пенсии ей не хватало, а пособие на сына составляло всего ничего, приходилось подрабатывать: то она мыла соседям полы, то на картах гадала, то готовила еду к праздникам. Особенно удавалась фаршированная щука, и от желающих заказать это блюдо отбоя не было.

Фиаско экстрасенса

Буфет, привезенный от бабушки, был покрыт черным лаком, как и трюмо. Чтобы осовременить его, студентка соскребла старый лак и нанесла прозрачный.

Выглядела она в самом деле неважно – бледная, с темными кругами под глазами, тощая, как жердь. Выслушав ее, Тамара Гавриловна со своими приборами первым делом двинулась к зеркалу, ожидая мощнейшего всплеска темной энергетики, которая, как правило, скапливается именно там. Однако всплеска не было. Зеркало, на удивление, оставалось «чистым», с какой стороны к нему ни подходили.
Оставались стены – в них, по словам Тамары, тоже скапливается всякая гадость. Ведь неизвестно, чем занимался предыдущий жилец. А девушка рассказывала, что ее брат  увлекался спиритизмом.

- Он невольно мог открыть портал, соединяющий наш мир с другими, враждебно настроенными, - рассуждала Тамара, искренне веря в то, что такие миры существуют. – Вот оттуда время от времени и лезли непонятные сущности. И, возможно,  чем дальше, тем больше  портал расширялся.
Но стены тоже были чистыми. И лишь когда она подошла к буфету, «зафонило».

- Там проход! – выкрикнула она почти радостно. – Давайте двигать.

Немного усилий – и перед глазами открылась непотревоженная девственность стенной поверхности с более темными, не выцветшими обоями. Но сколько Тамара ни проводила по ней руками, сколько ни держала перед ней «маятник», ничего не чувствовала. Никакие ледяные потоки не обдували ее руки, ничто не тянуло к себе, а маятник стоял прямо, не раскачиваясь.

Первой мелькнула мысль, что ее – временно или же навсегда – вдруг покинули экстрасенсорные способности. И она потерпит первое (и последнее) в своей новой жизни фиаско. Не то что бы стало страшно или обидно, а как-то неуютно, словно ее провели.

Чтобы разобраться в собственном состоянии, она сделала снимки вещей и под предлогом, что ей надо поработать с ними, поспешно ретировалась.

Тайны старого буфета

Снимки и вернули ей веру в себя. Если приложить руки к фото буфета, ясно чувствуются идущие из его верхней левой «башенки» токи. Значит, стены в самом деле ни при чем.

И вот она вновь у девушки. Вновь передвигается мебель. По просьбе Тамары студентка вытаскивает крепившие заднюю заслонку гвоздики, осторожно снимает фанеру, под которой обнаруживается еще одна. Солнечный свет заливает комнату. В промежутке между фанерками глазам открывается ворох освещенных солнцем фотографий.

Разложив снимки на столе, женщины в удивлении склоняются над ними.

- Вот это моя двоюродная прабабушка в молодости, - тычет девушка в один из снимков, - рядом ее погибший сын, вот муж, а это моя прабабушка – ее сестра. Дальше идут прочие родственники. Может, погибший сын, мой троюродный дедушка, чего-то хочет? – делает она предположение.
- Чего ему хотеть, если от него ничего не осталось? – возражает Тамара.

Она уже собирается отодвинуть кучу позитивов, когда один из них привлекает ее внимание. На изображении - молодая женщина с какими-то бесцветными пронзительными глазами.

- Мертвые глаза на живой женщине, - передергивает она плечами. – А кто это, не знаешь?

- Это племянница прабабушки со стороны мужа, дочь его брата, - припоминает студентка, - она, кажется, умерла совсем молодой, но о ней никогда не хотели ничего рассказывать. Однажды я увидела ее снимок, когда листала альбом, так прабабушка быстро выдернула его из моих рук и убрала с глаз подальше. А перед смертью, видимо, засунула сюда.

- Имя и фамилию сможешь вспомнить? – допытывается Тамара.

- А что тут вспоминать? – пожимает плечами девушка. - Она была не замужем, это я точно знаю, значит, фамилия ее, как и у мужа двоюродной бабушки: Алексеева. Брата бабушкиного мужа звали Савелием – вот вам и отчество. А имя на обратной стороне должно быть – старые снимки обычно подписывали.

Женщины переворачивают снимок – и в верхнем правом углу видят надпись, которая гласит: «Аглая, девица, 1923 год, Екатеринослав. На память моим родным и близким».

- В этом году она и умерла, - вспоминает студентка. – Значит, снимок был предсмертным.

- Я его возьму, - попросила Тамара.

Неупокоенная

Гражданские архивы обычно закрыты для простых смертных. И данные можно получить только по своему родичу, если удастся доказать родство. Но у Тамары Гавриловны были свои связи, а среди ее пациенток числилась заведующая одного из ЗАГСов. Благодаря этому ей и удалось разузнать, что Аглая Савельевна Алексеева, 1903 года рождения, в мае 1923 года покончила жизнь самоубийством, перерезав себе горло, при этом будучи на шестом месяце беременности. Какая трагедия разыгралась в семье, если единственная дочь была вынуждена свести счеты с жизнью, можно только гадать. Возможно, девушку обманул жених, а родители грозились выгнать ее из дома, если она не избавится от незаконного плода? И в конце концов прокляли – оттого никто и не хотел о ней ничего рассказывать? Ясно одно: перед тем как наложить на себя руки, Аглая отправилась в фотосалон, сделала прощальный снимок, который, вероятнее всего, отослала по почте родителям и близким – чтобы, глядя на него, они всегда помнили о том, до чего ее довели, и терзались безнадежным чувством вины. Где она покончила с собой и ребенком – дома, в каком-нибудь парке или у реки? Об этом никто уже не скажет. Как и о том, где находится ее могила. Если она вообще есть.

- Попробуй поставить за бедную Аглаю свечки и помолиться, а еще лучше закажи сорокоуст, - посоветовала Тамара студентке, возвращая снимок. – И пусть это фото стоит где-нибудь в твоей комнате.

- Так это ее дух меня пугал, пытаясь отомстить за проклявших ее родственников? – страшится девушка.

- Думаю, не пугал, а лишь пытался обратить на себя внимание, - успокоила ее Тамара.

И с чистым сердцем ушла.

***
Те, кто позже посещал квартиру студентки, едва переступив порог комнаты, встречались взглядом со смотрящей на них со снимка Аглаей. От ее пронзительного взора невольно передергивало, но студентка уверяла, что всё в порядке: прощенная и помянутая родственница отныне ревниво охраняет ее жилье.

Метки: мистика