Космическая сюита

Один классик однажды сказал, что каждый человек в душе поэт. Композитор добавил бы, что и музыкант тоже.
И хотя поэтическое образование, в отличие от музыкального, не входит в круг общепринятого в интеллигентных семьях, суть дела это не меняет.

Ефим Кунц лучшие годы своей жизни провел за роялем, а выпавшим ему шансом воспользоваться не сумел

Ефим Кунц лучшие годы своей жизни провел за роялем, а выпавшим ему шансом воспользоваться не сумел

Музыка Бога

Как и многие из нас, Ефим Макарович Кунц, уроженец Днепродзержинска, в детстве тоже прошел мучительную и времязатратную школу музыкальной грамоты (игра на фортепиано, соло и дуэтом, по три часа каждый день, сольфеджио, хор, музлитература). Никакой роли эта школа в его карьере и дальнейшей жизни не сыграла (Ефим Макарович стал юристом, а игру на пианино забросил, едва получив диплом об окончании музыкальной школы), тем не менее какой-то след в душе она оставила, в студенческие годы немало поспособствовавший его отстранению от однокурсников. Дело в том, что Ефим (в те годы просто Ефим) так и не воспринял новомодные течения в музыке - не лежала душа. "Биттлзы", "Дип пэпл", "Би-джиз", "Америка", "Гуру-гуру", "Бони М" и прочие остались для него не более чем обкорнанным плагиатом. Классика, впитавшаяся в его душу во время обучения в музыкальной школе, пустила крепкие корни и позиции свои не сдавала ничему и никогда. В мелодиях слащавых английских мальчиков, советских песнях, в звучаниях прочих ансамблей ему чудились (а так оно зачастую и было) выдернутые из известных рапсодий, рондо, фуг, сюит, пьес, сонат, этюдов или маршей куски (а то всего несколько тактов), которые исполнители повторяли, как заезженную пластинку, лишь немного их видоизменяя (по его мнению, в худшую сторону) и строя на этом свой перфоманс.

Конец семидесятых и восьмидесятые годы ХХ века немного примирили Ефима Макаровича с современным миром музыки. Это было время расцвета расплодившихся ансамблей, эпоха бардов и Высоцкого (именно после смерти исполнителя роли Жеглова в фильме "Место встречи изменить нельзя" его песни слушали больше всего).

Однажды, после одного особо сложного дела, связанного с иском закрывшегося кооператива, которых в те годы расплодилось немерено, Ефим Макарович никак не мог заснуть. Ворочался с боку на бок, вздыхал, прокручивая в голове детали процесса. А когда наконец провалился в полудрему, в его мозгу зазвучала музыка. И не отдельные напевы, а законченное и довольно длинное сочинение.

- То, что мелодия новая, я понял сразу, - рассказывал позже Кунц. - И еще понял, что сочинил ее сам. Точнее, она возникла в моем утомленном мозгу как компенсация за перенапряжение последних дней. Это была очень красивая, торжественная и одновременно динамичная композиция. Что-то среднее между сонатой бетховенского формата и рапсодией. Понимая, что музыка мне снится, я отчаянно пытался ее запомнить. Повторял про себя особо понравившиеся куски, пытался в уме переложить на ноты. Мелодия была длинной и закончилась торжественными, хватающими за душу аккордами. До сих пор вспоминаются отдельные пассажи. А когда проснулся, помнил ее всю целиком (хотя по пробуждении сон, как правило, забывается, оставляя лишь ощущение снившегося сюжета). К сожалению, азами аранжировки я не владел, поэтому расписать пришедшую мне во сне музыку не мог. Кое-как набросал ноты ведущей темы. И на этом дело стало. Если бы под рукой был инструмент (а пианино, увы, еще в 70-х забрала себе сестра), записал бы больше, так как смог бы проиграть.

И он показал мне несколько неровных строчек в порыжевшей от времени нотной тетради, оставшейся еще с детских лет.

Впрочем, мелодия ("музыка Бога", как позже окрестил ее наш герой) оказалась не просто красивой, но еще и назойливой. И преследовала бедного юриста не только ночами во сне, но и наяву, когда он добирался до работы транспортом, и даже во время консультация или в суде, перекрывая доводы истцов или прокуроров. Как вещь в себе, которую он не мог передать никому другому.

Несколько лет правоведом еще владело настойчивое желание записать рапсодию, но знакомые музыканты, к которым он обращался, только пожимали плечами, поясняя: если мелодия звучит только в его голове, и он не может напеть ее во всем многоголосии  или набросать на бумаге, то что могут сделать они?

Потом она стала постепенно забываться, звучать все тише, реже. А к 90-м годам, когда вокруг всё завертелось, как в чьем-то сюрреалистическом кошмаре, исчезла совсем. То ли не до нее стало, то ли выдохлось воображение. Изменились законы, формы организаций, способы ведения дел, так что все пришлось осваивать юриспруденцию практически заново.

Горькая реальность

Однажды, где-то в 1994 году, Ефим Макарович, придя домой с работы раньше обычного, прошел, как обычно, на кухню, где висело никогда не смолкавшее радио, и на пороге остолбенел. Из приемника доносилась музыка, и именно та, которая десять лет назад так настойчиво преследовала его во сне. Она была необычной для современного уха, натренированного на восприятие рок-музыки, металла или панка.

В первый момент неприятно царапнула мысль, что он сошел с ума, и отныне ему наяву слышится то, что прежде звучало в голове. Потом подумалось, что кому-то из его друзей, кому он напевал отрывки мелодии, удалось сложить их в единый паззл и создать цельное произведение.

Затем пришла догадка, что ему снилась слышанная ранее, но забытая мелодия, сочиненная давным-давно.

Слушая, он узнавал различные пассажи, трели, аккорды. Это была именно та, его музыка, чудившаяся ему долгие годы.

Когда смолкли последние гулкие аккорды, Ефим Макарович замер, боясь, что так и не узнает имя сочинителя торжественной рапсодии или, скорее, сюиты. Однако после паузы ведущий все же повторно объявил его. Имя оказалось незнакомым. На другой день из любопытства Ефим Макарович залез в библиотечные справочники (Интернета дома и, кажется, в самой стране, еще не было) и выяснил, что имя принадлежит современному московскому композитору, а произведение написано им в 1993 году, то есть спустя много лет после того, как оно приснилось юристу.

- Не хочу называть имя композитора, чтобы он не обиделся, будто я обвиняю его в плагиате, - поясняет Ефим Макарович, - ведь свою правоту я ничем, кроме слов друзей и пары строчек нот, доказать не могу.

Интересно, что эта музыкальная композиция неоклассического стиля в 90-е годы часто транслировалась по радио и стала чрезвычайно модной. В ней торжественные спокойные аккорды чередовались с беглыми взлетами звуков на самый верх фортепианной клавиатуры, в темпе allegro maestoso, и последующим их спуском к басам. Про себя несостоявшийся музыкант назвал ее "Космической сюитой", так как в ней ощущался именно вселенский пульс, грандиозный, тревожный и обнадеживающий одновременно. Как она называется в реальности, он не знал и, по его признанию, не хотел знать в принципе.

- Эту рапсодию многие слышали в то время, - вспоминает он. - Наверняка она известна и вам, стоит лишь напеть. Теперь, по прошествии лет, я спрашиваю себя, как же так получилось, что мне приснилось еще не созданное произведение? Или кто-то, кто время от времени помогает людям, по ошибке "спустил" мелодию не в ту душу? Или же таким образом мне был дан шанс (знак) вернуться к музыке и стать композитором (ведь юридическую практику в 90-е все равно пришлось бросить - как говорится, не вписался в новые реалии), а я этим шансом не воспользовался?

***
К сожалению, у человека нет никаких способов узнать правду, если в ней замешана мистика. Потусторонние сущности (если они в самом деле существуют) или же ангелы на этот счет молчат. Вероятность же случайности такого совпадения близка к нулю. Известно, что идеи витают в воздухе, но чтобы в нем витали еще и сложные музыкальные композиции, причем практически идентичные до звука и аккорда, - это, конечно, нонсенс. Или же чудо. Ну а ошибка это была или же шанс, уже не имеет значения.

Кстати, эту композицию, судя по описаниям, я не раз слышала в те годы, не подозревая, что десятилетием раньше она приснилась моему земляку. Ощущение действительно завораживающее.

Метки: мистика