Из жизни привидений

Окончание. Начало в номере от 26 марта и 9 апреля

На закуску Николай Валерьевич Черепанов припас пару поучительных и совершенно фантастических историй, случившихся с его близкими.

мистика

Николай Черепанов (крайний слева внизу) со своей семьей: братом Валерием (крайний слева вверху), мамой Людмилой и папой Валерием (морским офицером) – в первом ряду

Секретный амбар

- Забросила меня как-то судьба со студентами в Днепродзержинск на объект ударной комсомольской бригады на реставрационно-восстановительные работы, производимые, естественно, уже настоящими мастерами. Было это на рубеже 70-х – 80-х годов минувшего столетия. А ведал этими реставрациями некто Голубчик, начальник какой-то подрядной городской организации. Плут и пройдоха изрядный. Встретил он меня (а я вроде как за старшого был над дюжиной «студиозов») в своем кабинете, как родного. Определил место проживания – в «ленинской комнате» гостиницы «Заря», гостиничный номер на двоих с выходом на террасу. Да и аванс отвалил приличный. Так что с капиталом у нас было нормально, да и работой особенно не загружали: до половины третьего – и шабаш. Нас отпускали, а мастера в домино резались, по рюмашке водочки пропустив. Объектами их работы были жилые дома застройки начала ХХ века. Сдавались они, как временное пристанище для «белых воротников» (то есть работников инженерно-технического труда), приказчиков, телеграфистов, почтальонов (очень престижная в то время была работа), счетоводов и прочей номенклатурной заводской мелюзги. Особенно много было из Карнауховки и Баглея. А проживали в основном в полуподвалах.
Суть же в том, что в каждом дворике имелись амбарчики, сеновалы и сараи различного назначения для хранения конской сбруи, метелок, лопат, грабель, корзин и прочего хозяйственного инвентаря. Однако «ныряли» в эти амбары не только ради этого. Молодежь устраивала там бурные свидания, после которых часто справляли свадьбу. Такая вот кипела жизнь. Но после 1917 года и двух революций люди в этих амбарах стали массово гибнуть или же пропадать. Через месяц-другой некоторых, правда, находили, но с полным провалом памяти. Куда она попадали, что с ними в амбаре происходило, никто так и не узнал.
- Видел и я эти самые амбары, - рассказывает Николай Валерьевич, - они очень хорошо сохранились, их даже «немчура» не спалила перед отступлением. А немцы очень суеверный народ - видимо, почувствовали, что тут серой пахнет. На тех амбарах висели огромные ржавые замки - так наши предки, радея о потомках, заперли опасные строения: мол, не лезь туда. С той поры никто туда больше и не заходит.

Магаданский феномен

- «Ворота» и главный порт Колымского края Магадан – отнюдь не «каторжная дыра», а вполне фешенебельный город-столица (а не просто областной центр) Колымы, - повествует далее Николай Черепанов. – При СССР из воровской помойки он был превращен в мощный промышленный и культурный центр. Этому способствовал великий советский тенор Вадим Козин, которого посадили в годы репрессий (1937-1938 годы) по доносу, как поговаривают, Ивана Козловского (но это слухи). Их тогда трое «великих» было: Козин, Лемешев и Козловский. Дольше всех продержался на плаву (и прожил) Козловский. Сергей Лемешев спился и разменялся на дам. А Козин (лауреат трех Сталинский премий), народный артист – отсидел пять лет в Магадане, а когда его досрочно освободили и реабилитировали, возвращаться в Москву не пожелал. Даже Сталину отказал! Зато отстроил за свой счет филармонию и театр оперы и балета. Причем с такой великолепной акустикой, какой в ту пору немногие театры владели. Но это – присказка. А теперь – сказка не сказка, однако и верится с трудом.
Мой двоюродный кузен Серега служил на границе – на Сахалине, где в царские времена находилась каторга, с которой попавшие туда редко освобождались. Настолько гиблое место, что сбежавшие с него сами туда же и возвращались. Даже те, кому удавалось попасть на материк, ибо ждала их там не воля вольная, а тайга амурская. Остров Сахалин – это в миниатюре материк со всеми природными зонами: юг – почти субтропики, а север – почти тундра. Запад – пологий берег и море с многочисленными «банками», где скапливалась разнообразная промысловая рыба, крабы, трепанги, лангусты и прочая живность. Восток – обрывистый скалистый, омытый тихоокеанскими водами берег. Серега служил на юго-востоке, на мысе, окаймляющем бухту. И вот что он рассказывал. Пробирается как-то он с двумя ребятами (патруль наружного сектора наблюдения) и собакой по кличке Алга по прибрежному участку между камней-валунов и скалистых утесов. Растительность редкая, зато пышная с множеством «экзотов». И тут внезапно псина начала тихонько поскуливать и жаться к ногам кинолога Алеши родом из Магадана. Хлопцы огляделись и увидали штук пять или шесть каких-то незнакомых тварей размером с туристический котелок… о трех глазах и пяти ногах, причем одна из них – с клешней. И усы. Пограничники минут пять наблюдали за этой невидалью, когда собака вдруг подала голос, хотя была приучена без команды никогда не гавкать, и тварюки эти мгновенно пропали. Вот они были – и тут же их нет! Без шороха и пыли. Ребята только переглянулись, а Алеша Магаданский поведал, что зверин подобных видели на прибрежных скалистых берегах и островах Охотского моря вблизи Магадана. Причем с конца 1940-х – начала 1950-х годов, аккурат после ядерных взрывов в Хиросиме и Нагасаки. Есть тут связь или нет, неведомо, но вот в Магадане шепоток пошел, что, де, сей феномен – дело рук человеческих (какой-нибудь секретной лаборатории). По этому поводу магаданские парни даже сочинили стишок-частушку:

«Появился в Магадане
Феномен с пятью ногами
Ноги крепит к голове –
По системе «дубль ве».

- Кто не в курсе, поясняю. Система «дубль ве» - термин футбольный. По этой схеме «трех защитников» (3 – 2 - 5) играли в 1930-х годах вплоть до появления так называемой «бразильской» системы (4 – 2 – 4). Рассказал же мне про этот случай Серега в начале 1990-х, когда переехал из Хабаровска в Кировоград.
Подобных пятилапых тварей довелось увидеть и моему брату Валерию. Он принимал участие в строительных работах по заказу местного агрария в составе строительной бригады на Донбассе под Дебальцево. Каменщиком и штукатуром он был отменным. Вот там он однажды и увидел пятиногих и трехглазых «крабов». Местные говорили, что это явление крайне редкое, а прозвали их там почему-то «турецкими блохами». Оказываются, эти твари еще и хорошо прыгают.
Возможно (есть и такая версия), эти странные создания проникли сюда из какого-нибудь параллельного мира? Интересно, встречал ли кто-то подобных созданий в наших краях?

Гром среди ясного дела

- Всем известна поговорка «покуда гром не грянет, мужик не перекрестится». Насчет «грома небесного» знаю одну довольно поучительную историю, - переходит к очередному случаю Николай Валерьевич. – Мальчишкой я почти полгода, а когда и год, пребывал на «вольных хлебах», то есть на деревенских харчах у дедушки и бабушки. Жили они (как и все тогда, за редким исключением) небогато, а по нынешним понятиям так и вовсе бедно. Но зато весело и привольно. А главное – был мир и спокойствие: война окончилась, Сталин умер, репрессированные частично реабилитированы (многие – посмертно), колхозников за людей наконец признали и паспорта стали им выдавать да пенсии назначать – мизерные, но радовал уже сам факт. Одно «но»: после ХХ съезда партии, который вошел в историю как «развенчавший культ личности», началось расслоение социалистического общества. Появился в ту пору в селе Ново-Михайловка некто Роман Громов. Он приехал к своей набожной тетке-старообрядке, женился и начал богатеть. Первая зелень – на базар, яички куриные – тоже. Три подсвинка – на продажу. Свиноматка опоросилась – половину опороса в реализацию (в Запорожье вез, сбывал через ресторан по знакомству). Молочных поросят – туда же. Далее более: взял пяток бычков на выкорм. Тогда это было в новинку. В колхоз работать не пошел, устроился сторожем в «Сельпо». Но сам редко дежурил – семидесятидвухлетнего старика-тестя в основном гонял. Когда тетка померла, ее надел – огород – в оборот пустил: засаживал огурцами, кукурузой, а молодые качанчики посылал падчерицу в город продавать по пятаку за штуку - а та всего три класса окончила.
Но жадный был беспредельно. Зимой и летом ходил в одной и той же рубахе, штаны – заплата на заплате, кожух тоже видал виды. Осенью – макинтош «Прощай, молодость». На ногах – сапоги-скороходы и калоши. Или «бурки» либо «чуни» с теми же калошами. На голове – кепка засаленная, а зимой – треух заячий. Вот такой портрет. Хату теткину под дом для приезжих приспособил, даже из пристройки три комнатушки сделал вместо зимнего свинарника и коровника-телятника. Вычистил, выдраил, хорошо проветрил, где надо – известкой промазал. Всё не сам делал, а деревенских пенсионеров нанимал: стариков за «магарыч», старух – за тряпки теткины. Каждую копейку берег. Двор обнес трехметровым забором, купил «Москвич» образца 1943 года (селянам тогда на покупку машины снисхождение было, то есть солидная скидка и почти без всякой очереди). Правда, и сам пахал и семейство свое без дела не оставлял. Жена Наталья, любительница частушек, в колхозе дояркой работала, а в свободное время домашнее хозяйство тянула, по выходным – базар в Марганце или Запорожье. Даже на станцию Смоляную возил ее, чтобы пассажирам всякую всячину продавала,. Двенадцатилетний пасынок тоже без дела не сидел – летом сусликов ловил и гусей колхозных пас за трудодни, а шкурки и желудки сдавал в потребкооперацию за «живую» копейку.
Но Господь, видимо, узрел жадность его непомерную и… поразил Громова Романа молнией. «Громова громом сразило», смеялись односельчане! И что же – богатство его растащили и спустили кто на что. Пасынок купил квартиру и в ней устраивал гульки с девками. Падчерица свалила в город, окончила торговое училище и пять раз замуж выходила. А сама вдова продала колхозу два дома (свой и теткин) и куда-то уехала с прижитыми от мужа детьми. А еще говорили, что в подполе, уже после продажи дома, у него нашли пять или шесть трехлитровых бидонов с мелочью, о которых никто из его родни не знал.
Таковой вот курьезной вышла вышняя месть скряге.

Любовь РОМАНЧУК

Метки: мистика