Чародейкою зимою околдован, или Ностальгия

Теперь, когда так называемая зима закончилась, многие осознали, как им в этот сезон не хватило снега, мороза, веселых спусков с заснеженных горок, возможности покрасоваться в шубах, дубленках, меховых шапках. А как рыбаки истосковались по причудам и острым радостям подледного лова! Чего-чего, а уж этого было в достатке в пору их детства, юности, зрелости, да что говорить? - еще пару лет назад зимы были вполне «нормальными». Возможно, таких уже больше и не будет. Об этом мы, сетуя, разговаривали с Сергеем Протальником, фотохудожником, путешественником и просто романтиком – как в поведении, так и в душе.

- Конечно, у каждого времени года своя привлекательность, - отмечал расхожую истину Сергей, - это и грустная осенняя задумчивость, и острота весенней свежести, и летняя жизненная роскошь красок и настроений. Но всё это - вызревшие зерна того, что зимней порой находится буквально под нашими ногами. Если разглядеть эти природные посевы, то откроется целый мир удивительного жизненного разнообразия, расширяющий и раскрашивающий нашу обыденность. Не верите? Пока еще свежи воспоминания о настоящих зимах, пройдитесь по волнам своей памяти, чтобы в этом убедиться. А то ведь, если перефразировать слова известной песни Владимира Высоцкого «Стюардесса», «А в Антарктиде с крыши потекло…», то для нас могут наступить совсем другие зимы, но это уже будет другая история.
А пока Сергей предлагает читателей погрузиться в зимнюю ностальгию, раз уж самой зимы так и не случилось.

Зимоцвет

дерево

Заснеженное, всё в инее дерево у монумента Вечной славы, возле дома №2 по проспекту Дмитрия Яворницкого, освещенное уличным фонарем, Сергей заснял в вечернее время одной из предыдущих зим.
- Кому-то это дерево может показаться облитым светом серебряной звезды и причастным к строкам поэта Валерия Брюсова:
Это мир очарованный
Это мир из серебра.
А кому-то – к строкам Николая Асеева, советского поэта-футуриста:
Этот воздух, этот вид
Модно пить не без опаски
Он действительно пьянит
Замороженным шампанским.
И это нормально, ибо без фантазии окружающая нас привычная уличная обыденность, наверное, была бы скучна и неинтересна. Лучше, наверное, про это визуально взрывное место и не скажешь тому, кто обладает хоть каким-то мало-мальским воображением. В современной рекламе это звучало бы так – «освежает на всю голову». Или же просто и мило – «тик – так, освежи момент». Сам слышал по телевизору такую характеристику жевательной резинки с ментолом. Такая вот нынешняя «поэзия». Кому что подходит, выбирает сам: или украшающий нашу жизнь полет воображения или примитивно жевательную ментоловую монотонность, формирующую назойливой рекламой отношение к окружающему миру, а в конечном счете и к нам с вами.

Венец мироздания
Женщина, стоящая на берегу Днепра во время ледохода с пучком нарезанных веток вербы в руках, - Ольга Матяш, преподаватель фортепиано детской музыкальной школы №5 АНД-района.

Матяш

- Личность эстетически утонченная, по отцу является потомственной венгерской графиней, - добавляет Сергей. – Знаю ее хорошо, так как общались часто. А порой даже незначительное участие в отношениях с такой личностью становится событием для окружающих, насыщая холодные берега Днепра одухотворенностью и поэзией. И как же к этому моменту подходят слова Николая Палагуты из его сборника, случайно подобранного мною на мусорной куче:
… в ее руке, и в ней самой
Все лучи, все краски мирозданья …
Ав мире синем и красивом
Опять раскрошит старый лед
Весны загадочная сила.

Мирины мечты
Кошку, занявшую место на дереве на очередном дежурстве возле птичьей зимней кормушки, облюбованной белками и птицами, зовут Мира. Она – любимица нашего фотографа.

кошка

- Очевидно, у ней возвышенная натура, жаждущая общения с юркими небесными пичугами, а не с ленивыми наземными котами, - лукаво улыбается он. – Вот она с завидным постоянством и лазит по веткам деревьев возле птичьей кормушки. А какие еще у нее могут быть кошачьи соображения?
Весь двор подо мною, одна в вышине
Сижу под снегами, у края стремнины
Снегирь, с отдаленной поднявшись ветлины,
Порхает по сучьям со мной наравне…
И так далее, почти по Николаю Палагуте.

Следы невиданных зверей…
На берегу Днепра, напротив института физической культуры, Сергея Протальника как-то привлекла россыпь следов, четко выделявшихся на первозданном снегу. Как отзвуки прошлого, знаки давно (или недавно?) ушедших персонажей некой драмы.

следы

- Самой читаемой книгой о Днепре могут обернуться прибрежные следы в любое время года. Они таят в себе привлекательность и загадку, придавая дополнительную тайну седым берегам, приобщиться к которой при желании может всякий, - уверен фотограф.
Кто их оставил? Какие существа? При каких обстоятельствах? Возможно, тут произошла драка? Или веселые игры? Или нападение? О том уже никто не скажет.

Удивительное рядом
- Однажды мы ходили дружеской компанией по заснеженному лесу, недалеко от берега Днепра, в районе институту физической культуры, - вспоминает Сергей. – И один из гулявших запечатлел в кадре вставшего на одно колено мужчину, берущего рукой снег.
Этот мужчина, кстати, – сам Протальник (в то время он носил бороду). На его лице – изумление и радость. Казалось бы, от чего?

Сергей

- Удивление малому, даже на глухой лесной тропе – это и есть то самое остановленное мгновение прекрасного, которое неожиданно открывает путь дальше, в бездонное куда-то, манящее неизведанным, - приоткрывает он секрет своего тогдашнего настроения. - Чудес в нашей жизни, наверное, больше, чем написано в мудрых книгах, они подчас простые и всюду под нашими ногами. Как писал поэт Николай Палагута:
… И этот загадочный лес, где тропа,
по которой спускаются звезды с небес.

Подледный лов
А вот и мечта рыбаков – выйти на покрытую льдом реку, пробурить лунку, закинуть в нее удочку с мормышкой и замереть в затаенном и сладостном ожидании. Рыбалка вообще – это особый ритуал, где без шаманства не обходится. Особенно же – зимняя. И готовятся к ней профессионалы тщательно, придерживаясь своих правил и поверий. Увы, в этом сезоне насладиться прелестями подледного лова местным рыболовам не удалось.

рыбак

Стоящего в отдалении одинокого рыбака на льду Днепра Сергей поймал в ракурс фотоаппарата несколькими годами ранее. На переднем плане – крупные деревья, среди которых, по его словам, есть настоящие патриархи.
- В этом рыбаке, - поясняет он мне, - видится символ, но не одинокого трагизма шубертовского «Приюта» (в этой песне на слова Людвига Рельштаба повествуется о персонаже, который, терзаясь душевными муками, находит приют в Альпах, в лесу около бурной реки и неподвижной скалы. - Автор), а обжитости берегов Днепра, несущего свои воды мимо городов и сёл и зовущего к себе в любом месте и в любое время года.
Ибо где рыбак – там недалеко жильё, домашний уют, жена, ждущая улова с приготовленной сковородой, луком и ароматным маслом – завершающий обряд рыбацкого шаманства.

Любовь РОМАНЧУК