Герои «ядерного фронта»

26 апреля - 35-я годовщина аварии на Чернобыльской АЭС.

Накануне памятной даты принято вспомнить о подвиге ликвидаторов, благодаря которым удалось существенно уменьшить масштабы трагедии.

А мы хотим рассказать о наших героях-химиках – выпускниках и преподавателях Днепропетровского химико-технологического университета (УГХТУ, а в народе «химтеха»), которые сражались «на передовой» ядерной катастрофы, рискуя здоровьем и жизнью.

3

Выпускники и преподаватели УГХТУ массово отправились спасать страну от ядерной катастрофы

На ЧАЭС в 1986 году работали специалисты военной кафедры тогдашнего ДХТИ, разработавшие совершенно новую технологию дезактивации. Разработанные специалистами университета рецепты смесей для дезактивации на практике оказались наиболее эффективными и очищали от радиации в разы быстрее, чем другие. Свои предложения ученые направили в правительство еще в апреле, когда случился взрыв, но прислушались к ним только осенью. Многие сотрудники военной кафедры отправились добровольцами-ликвидаторами в Чернобыль. Позже 90% преподавателей военной кафедры ДХТИ побывали на ликвидации последствий аварии на ЧАЭС.

- У нас всегда была мощная военная кафедра, выпускались квалифицированные военные химики. Многие из наших воспитанников и педагогов съездили в роковом 1986 году на саму ЧАЭС по два-три раза. Они старались спасти человечество, применяя знания и жертвуя своим здоровьем. Все они получили инвалидность, а большая часть ушла из жизни, - рассказывает директор Музея истории УГХТУ Марина Демидко, которая много лет собирает архив с биографиями и воспоминаниями «химтеховцев», побывавших в Чернобыле. - Наша мечта – установить на территории университета стелу памяти всем военным химикам.

1

Многие «химтеховцы» съездили в Чернобыль по нескольку раз

В Музее истории УГХТУ мы узнали интересные факты из биографий химиков-ликвидаторов. Также нам удалось лично пообщаться с легендами «химтеха», узнать подробности об их миссии в Чернобыле и записать уникальные воспоминания героев «ядерного фронта».

Кто-то из них был в 1986-м уже опытным специалистом, кто-то – совсем юным химиком. Но тогда всех их объединила одна беда, одна важная миссия и критическая доза полученных рентген.

«Выполнили задачу с честью»

В 1986 году в 30-километровую зону вокруг ЧАЭС стали прибывать специалисты, командированные для проведения работ на аварийном блоке и вокруг него. Среди них был легендарный подполковник военной кафедры ДХТИ - Михаил Спиридонович Мармацай.

«Выполнили задачу с честью»

Легендарного преподавателя военной кафедры «химтеха» Михаила Мармацая всегда с большим уважением вспоминают его воспитанники

Его задачей было: организация развертывания пунктов специальной обработки личного состава и мониторинг состояния санитарных пропускников на объекты ЧАЭС, контроль учета доз облучения личного состава частей и подразделений, мониторинг радиоактивного загрязнения и контроль работ по дезактивации основных объектов ЧАЭС.

- Много разных впечатлений осталось с тех времен: вертолеты, люди, роботы-бульдозеры во дворе станции… Хотя, обломки и радиоактивный мусор убирали в основном люди. Роботы отказали, электроника у них чересчур чувствительная. Да и на крышу машзала робота затянуть непросто. А вот вертолеты мотались часто – по десять раз на дню – подвозили конструкции для саркофага, аппаратуру измерения, еще что-то. Я не думаю, что люди знали многое о радиации и осознавали, что шансов выжить у них фактически не было, но они выполнили задачу с честью для себя и для страны, - рассказывает Михаил Мармацай.

Михаилу Спиридоновичу недавно исполнилось 77 лет. После Чернобыля он ещё долгие годы трудился на родной кафедре, а сейчас часто бывает там на встречах ветеранов.

С нашим корреспондентом военный химик поделился своими воспоминаниями о работе в Чернобыле.

- В Чернобыль я попал 1 июля и находился там по 2 августа, - вспоминает Михаил Спиридонович. - Командирован был в оперативную группу Министерства обороны. Работал на самой станции. Тогда меня впечатлил объем выполняемых работ, количество привлеченных людей, отличная дисциплина, исключительная оперативность по решению любых вопросов, независимо от их материальной стоимости. На станции работало от 3 до 4 тысяч человек ежедневно, привлекалось сотни единиц техники.

Работали мы на крыше 3-го энергоблока. Сперва запускали приборы для разведки, своего рода дроны. А потом поочередно человек 20-40 поднимались на кровлю: один работает, а второй контролирует, чтобы товарищ не потерял сознание, а потом наоборот.

Продолжительность работы была 2-3 минуты. За это время успевали получить немаленькую дозу облучения. Каждый мог выходить только раз в сутки. Нам была разрешена доза облучения за сутки – не более 3-х рентген. Это излучение мы чувствовали на себе. Говорят, что радиация без вкуса и запаха, но мы ощущали специфический запах, похожий на ионизированный воздух, у многих начинался сильный насморк и чихание, очень часто наблюдалась значительное ухудшение памяти.

«Облучение не прошло бесследно»

Полковник Михаил Васильевич Рогалев окончил Днепропетровский химико-технологический институт в 1972 году по специальности химическая технология топлива, Военную академию химической защиты, преподавал на военной кафедре УГХТУ, является председателем Совета ветеранской организации университета.

«Облучение не прошло бесследно»

Михаил Рогалев хранит память об отважных днепровских химиках в Музее военной кафедры УГХТУ

В Чернобыле был начальником службы оперативной группы особой зоны. Руководил работами по устранению последствий аварии на станции. Вспоминает, что первоочередной задачей по ликвидации последствий аварии было осуществление комплекса работ, направленных на прекращение выбросов радиоактивных веществ.

- Меня привезли в зону ЧАЭС вертолетом. Это был декабрь, нас разместили в частных домах, где раньше жили люди. Мое первое необычное впечатление – куры, сидящие на ветвях деревьев. Когда местные жители оставили всё свое хозяйство, то птицы, чтобы спастись от грызунов, на ночь запрыгивали на деревья, - рассказывает «Днепру вечернему» Михаил Васильевич. - Когда я работал на крыше 3-го энергоблока, то дозиметр показывал минимум 7-8 рентген, а записывать такую дозу мы себе не имели права, иначе меня нужно было бы отправлять обратно на военную кафедру. Это не прошло бесследно: были частые провалы в памяти. Я получил инвалидность II группы. Многие ребята из нашей кафедры рано ушли из жизни после Чернобыля. У нас есть Музей военной кафедры, где хранятся фотографии и много архивных данных о героических военных химиках.

«Люди «выгорали»

Михаил Николаевич Сабадырь закончил ДХТИ в 1973 году, получив специальность коксохимик. В том же году был призван в ряды СА. В Чернобыле был в воинском звании подполковник. Уволился в воинском звании полковник с должности Начальник службы РХБЗ 6 армейского корпуса. Михаил Николаевич был направлен на ЧАЭС дважды: первый раз 5 мая 1986 года и второй раз 13 июня 1986 года назначен на должность начальника штаба 25БрХЗ, обязанности начальника штаба бригады выполнял до 13 августа 1986 года. В это время личный состав бригады выполнял задачи по очистке крыши 3-го энергоблока, хранилища отходов ядерного топлива, портовых сооружений и объектов Припяти, очистку целого ряда населенных пунктов, подвальных коммутационных помещений, личный состав в основном работал в особой зоне, то есть, на самой станции и ее объектах.

«Люди «выгорали»

Михаил Сабадырь одним из первых днепровских химиков отправился на ЧАЭС

- Мы могли находиться на крыше 3-го энергоблока не более 5 минут, - рассказывает ликвидатор. - Успевали подхватить на лопату кусок графита или какой-то обломок, добежать до провала и сбросить его. И так примерно две пробежки через крышу за один раз. За это время получали большую дозу рентген. Люди там выгорали. Спали мы по 4 часа в сутки. Чувствовал на себе действие радиации: пропал голос, был характерный металлический привкус на языке. Когда приехал домой, были сильные провалы в памяти. Мне тогда было 35 лет.

16 апреля Михаил Николаевич отметил 70-летие. Сейчас полковник Сабадырь находится на заслуженном отдыхе и занимается пчеловодством.

«Это была настоящая война»

Наш отважный земляк Александр Железняков прошел Чернобыль и воевал в зоне АТО. Он как никто знает, что такое риск и подвиг. Чернобыльскую катастрофу Александр Александрович называет войной.

Александр Железняков – герой-чернобылец и боец АТО

Александр Железняков – герой-чернобылец и боец АТО

В ноябре 1986-го выпускник Днепропетровского химико-технологического института Александр Железняков отправился в Чернобыль на военные сборы. На ЧАЭС уже работали специалисты военной кафедры ДХТИ.

Тогда ему только исполнилось 26 лет, а дома осталась трехлетняя дочка и жена, которая находилась на втором месяце беременности.

- Приехав в Чернобыль, мы поначалу оказались там никому не нужны, - вспоминает Александр Железняков. - Я был поражен: полдня люди ходят по станции, облучаются и ничего не делают. - Встретил в коридоре своего преподавателя по ДХТИ - Григория Романовича Гольцмана, который спросил, чем я занят. "Да вот, - говорю, - нас вызвали, а что делать, не знаем". - "Отличиться хочешь? Пошли, разведка нужна". Он повел нас на блок и объяснил, что нужно провести разведку крыши, перед тем как туда пошлют людей. А на эту крышу еще вначале запускали трех роботов. Так вот немецкий сгорел через 10 минут, наш - через 12, а "японец" вообще отказался работать. Тогда решили отправлять туда солдат, и до нас на этой крыше не одна тысяча людей побывала. Но о них, которых, скорей всего, уже нет в живых, молчат.

На разведку Гольцман рядовых солдат не пустил: позвал только офицеров-добровольцев, понимающих, на что они идут. В состав разведгруппы вошли Гольцман, майоры Хихля и Никитин, прапорщик Федорчук и лейтенант Железняков, остальные идти на крышу отказались. 18 ноября эта пятерка вышла на площадки третьего блока. Последние две, доставшиеся днепровским химикам Гольцману и Железнякову, оказались самыми опасными - здесь дозиметр зашкаливал за тысячу рентген. А возле "трубы", где побывали все члены группы, уровень радиации доходил и до 13 тысяч 800 рентген! Меня, как самого молодого, поставили дальше от реактора, но, помню, у меня тогда стрелка ушла за 200 рентген. Дозиметр зашкаливал, грудь ломило.

Судя по дозовой нагрузке, лейтенант Железняков получил дозу более 200 рентген за одну минуту, а за 5-10 минут пребывания в таком месте доза должна составить от 1000 до 2000 рентген. А это боле двух смертельных доз.

Александр Александрович говорит, что до сих пор сам не понимает, как ему удалось выжить.

- Кстати, наших медиков этот феномен абсолютно не вдохновляет, - говорит ликвидатор. - Гольцман тоже жив. Правда, ему израильские медики помогли выжить. И еще - всей группе вкололи антирад, я присоединился по дороге и (может и к счастью) мне ничего не кололи. Затем с крыши я ушел на средние уровни, потом на малые... Выходил, так сказать, постепенно. Под конец на территории части у меня были дикие головные боли, просто с ума сходил. А на станцию выезжаю, чем ближе, тем лучше себя чувствую. Видать, втянулся. По приезду домой был в тяжелом состоянии. Меня отправили в больницу Мечникова. Это была вся реабилитация. Считаю, что я чудом выжил.

Александр Железняков, можно сказать, побывал на двух войнах – «атомной» и «украинско-российской».

- В 1986 году рассматривался вопрос об эвакуации людей из Днепропетровской области, слишком быстро распространялась радиация. И нужно было любой ценой этого не допустить, сдержать «ядерную» катастрофу, - поделился с нашим корреспондентом Александр Александрович. - Выпускники «химтеха» поголовно прошли через Чернобыль. Для нас это была война. У сотрудников станции и ликвидаторов между собой было такое определение «до войны» и «после войны». «Химтех» давно достоин того, чтобы его назвали «имени Героев Чернобыля». Жаль, что этого пока нет… А нам, военным химикам, после Чернобыля ничего уже не было страшно. В 2014-м я ушел добровольцем в АТО, воевал в 39-м мотопехотном батальоне «Днепр-2».

Военные химики Днепра самоотверженно выполняли в Чернобыле свою работу. И тогда никому из них даже в голову не приходило отказаться. Все понимали, что это необходимо для страны, для будущего их детей.

Михаил Рогалев (слева), Михаил Мармацай (в центре) и Александр Железняков на встрече в УГХТУ

Михаил Рогалев (слева), Михаил Мармацай (в центре) и Александр Железняков на встрече в УГХТУ

В КОНЕЦ

Юлия КЛИМЕНКО

Метки: УГХТУ, Чернобыльская АЭС