Размышления по поводу…

Меня судили за пропаганду. Так была сформулирована статья уголовного кодекса советской Украины. На самом деле, никакой пропаганды в моей «антисоветской деятельности» не было. Я говорил и писал правду. Такую же правду, которая содержалась во вменённых мне в вину текстах Альбера Камю и Генриха Бёлля.
Вчера президентской волей без предварительного судебного решения были закрыты три телевизионных канала. За «антиукраинскую пропаганду». Подчеркиваю: без судебного решения. Мне не всё нравилось в работе этих каналов. Я там бывал часто. Слишком часто. Однажды я решил не участвовать в их шоу, а затем и в индивидуальном эфире. Квалифицированные, умные телеведущие, продуманные вопросы… Но – далеко не всегда порядочные, искренние гости. Некоторые – не рукоподаваемые, как для меня. Я почти всегда испытывал чувство жалости по отношению к журналистам, обслуживавшим своих хозяев, политиков.
Перестав посещать эти эфиры, я почувствовал некое одиночество. Я уже привыкал к звонкам зрителей в студию, старался честно и прямо отвечать на их вопросы. Позднее, увидев знакомые лица журналистов, бежавших на другие телеканалы, понял, что поступил правильно. Я не смог бы терпеть постоянное вдалбливание в голову необходимости прививаться именно российской вакциной.
В 1972 году меня хотя бы судили. Тоталитарное государство соблюдало процедуру. Демократическая Украина определяет наличие в контенте телевизионных каналов антиукраинской пропаганды без прежней, тоталитарной процедуры. Современные следователь Чунихин и судья Дышель новой Украине не нужны. Она обходится без них.
Я сохранил несколько тетрадей со своими выписками из прочитанных в лагере книг. Вот одна из них, авторства американского классика по теории коммуникации: «Массовая коммуникация не является основной, ведущей причиной изменения норм, ценностей, мнений аудитории и действует скорее как зависимая переменная в ряду других факторов и явлений. Защитные механизмы психики, климат мнений в непосредственном окружении и другие социально-психологические барьеры гарантируют определенную независимость, устойчивость позиций и сопротивляемость прямому пропагандистскому воздействию».
Скажу проще. Осудив меня к десятилетнему сроку наказания, советское государство лишило меня последних иллюзий. Там, в лагерях я стал убежденным врагом государства. Не получилось у КГБ перевоспитать меня. Они оказались плохими, неэффективными пропагандистами.
Сейчас у украинского государства ситуация иная. Другие, свободные люди населяют эту страну. Большинство из них плохо относится к российскому диктатору совсем не из-за прямого влияния пророссийских каналов. В Украине нет информационной монополии. Наивное представление господина Ермака и его сподвижников ошибочное, для большинства из нас Путин совсем не моральный авторитет. Изъятие трех телевизионных каналов из украинского эфира не увеличит наше нежелание верить пророссийской пропаганде. Мы и без того в её правдивость не верим.
А вот желание повторить свой опыт избрания на второй срок 73-мя процентами украинских граждан у нашего президента явно не получится. В том числе и по причине волюнтаристского, непродуманного решения закрыть вредные телеканалы.
Семен Глузман