Оксидентализм. О природе ненависти к Западу. Часть II

Продолжаем публиковать краткий перевод трактата "Оксидентализм. О природе ненависти к Западу".

Авторы: Ян Бурума - журналист голландско-британского происхождения, специалист по китайской литературе и японскому кинематографу. Авишай Марголит – профессор философии Еврейского Университета в Иерусалиме, Принстонского и Гарвардского Университетов.

Читайте предыдущую часть ЗДЕСЬ.

оксидентализм

Если у вас нет времени на чтение этого материала, вы можете прослушать его аудиоверсию

Оксидентальный Город. Джихад и Т.С. Элиот

Вскоре после того, как два аэробуса взорвались в Нижнем Манхеттене, в Китае в продажу поступили странные видеокассеты. Документальная хроника разрушения Всемирного Торгового Центра была смонтирована вместе со сценами из голливудских боевиков о катастрофах. Оказалось, что в реальных событиях – двух объятых огнем небоскребах, обрушивавшихся на тысячи людей было недостаточно драмы,  и психологический удар необходимо было усилить выдуманными катастрофами – ведь о катастрофах мы знаем только из фильмов.

Сознательное слияние реальности и фантазии оставляло впечатление, что речь идет не о живых существах, а об актерах. Большинство  людей, включивших телевизоры 9/11, испытали, хотя бы на несколько секунд, чувство нереальности происходящего. Возможно, претензия на то, что произошедшее нереально – удобный способ дистанцироваться от ужаса. Для угнетающе большого количества людей, и не только в Китае, идея того, что это – своего рода кино, плод воображения, театральный акт, также помогла почувствовать нечто куда более зловещее. Разрушение двух небоскребов – символов американского могущества и богатства, символов имперского, глобального и капиталистического доминирования, символов Нью-Йорка, этого современного Вавилона, символов всего американского – всего того, что люди любят и ненавидят в Америке – разрушение всего этого и в течение менее, чем двух часов, породило чувство глубокого удовлетворения.

В определенном смысле, уничтожение башен-близнецов и всех людей внутри было потрясающим успехом. Оно было частью войны Усамы бин Ладена против Запада, войны физической и метафизической. Это была одновременно реальная и символическая атака – атака против Нью-Йорка, Америки, идеи Америки, и Запада, который она олицетворяет. Сознательный акт массового убийства был подан, как новая версия древнего мифа – мифа о разрушении греховного города и очищении от его грехов. Мысли о подобном очищении занимали воображение людей, захвативших Боинги и протаранивших ими ненавистные башни, о чем свидетельствует завещание их лидера, молодого египтянина по имени Мухаммед Атта: "Тот, кто будет обмывать мой труп, должен одеть перчатки. Я  не желаю, чтобы к моим гениталиям прикасались. Я не хочу, чтобы на мои похороны пришла беременная женщина или персона, считающаяся нечистой. Я этого не одобряю".

Потребителями китайских видеокассет не были, как можно было бы предположить, неграмотные крестьяне, ненавидящие Америку, или даже городские прощелыги. Напротив, кассеты были популярны среди молодых обитателей  Шанхая и Пекина, чьи небоскребы поднимались в небо куда выше, чем башни Всемирного Торгового Центра. Запад в целом, и Америка в частности, порождают зависть и возмущение большей частью среди тех, кто потребляет ее имиджи, ее товары и ее фантазии,  но не среди тех, кто просто не в состоянии вообразить, что такое Запад.

Убийцы, снесшие башни, были хорошо образованными людьми, значительную часть жизни прожившими на Западе. Мухаммед Атта получил университетскую степень по архитектуре в Каире – до того, как написать тезис о модернизме и традиции в планировании города в Техническом Университете Гамбурга. Сам бин Ладен был опытным инженерном. Башни-близнецы, помимо прочего, символизировали высокомерие и спесь современного инженера. Их разрушение было плодом заговора членов гильдии.

Реакция во многих местах на американскую катастрофу была больше, чем тихое злорадство из-за несчастья, обрушившегося на огромную и порой слишком навязчивую державу, и она порождалась не только неудовлетворением некоторыми аспектами американской внешней политики. В ней можно проследить отголоски более древней ненависти и более древних маний, которые проявляются через всю человеческую историю в разных ипостасях. Где бы человек не строил великие города, его всегда преследовал страх мести, которую обрушит на его голову Господь Бог, Годзилла, Кинг-Конг или варвары, собирающиеся в толпы  у городских ворот. С древних времен люди жили в страхе быть наказанными за свое бесстыдство, за то, что бросили вызов богам – в чем бы этот вызов  не выражался – в похищении огня, в аккумуляции слишком большого знания, в создании слишком большого богатства или в строительстве башен, достигающих небес. Проблема – не просто в городе, но в городе, отдавшемуся наслаждению и коммерции вместо молитвы. В случае Усамы бин Ладена и Мухаммеда Атты этот религиозный импульс сгустился в опасное безумие.

Надменность, создание империй, светскость, индивидуализм, сила денег – все это связано с мифом греховного Города Человека. Мифы о его разрушении существуют также долго, как человек строит города в которых он торгует, аккумулирует богатство, копит знание и живет в комфорте.

Страх наказания за вызов власти Бога, за спесивость мышления, допускающего, что мы можем жить без Него является общим для всех религий. История Вавилона и его великой башни – одна из древнейших. После великого потопа царь Нимрод построил Вавилон. В другом отчете, историка Диодоруса Сицилуса, великая царица по имени Семирамис была его строительницей. Позже культ поклонения царице превратился в культ  Богини-Матери. Возможно, относительная сексуальная свобода вавилонских женщин позднее стала причиной того, что и евреи, и христиане описывали город как "матерь всех проституток и гнусностей". Жители Вавилона, подобно жителям Флоренции 14-го века или Нью-Йорка 21-го испытывали вожделение к земной славе: "Приходите, говорили они, давайте построим для нас город, и башню с ее вершиной в облаках, и тем прославим себя".

Навуходоносор, правитель Вавилона, покоривший Иерусалим (этот символ Града Божьего), поработил евреев, мечтал о королевстве золота, но был покаран за свою спесивость. Возможно, самая великая ирония истории заключается в том, что евреи – авторы набожной легенды о том, как Господь покарал Вавилонскую Блудницу, в последующие столетия были рассеяны по всему миру, говорили на множестве языков и описывались своими врагами как космополиты без корней, увлеченные лишь одним – погоней за наживой.

От количества людей в мусульманском мире, которые искренне верят в то, что разрушение башен-близнецов – дело рук Моссада – еврейского секретного агентства, находящихся в самом сердце паутины всемирных еврейских заговоров, мутнеет разум, также, как он мутнеет от осознания масштаба религиозного экстремизма членов "Аль-Каиды". Но это не является совершенно неожиданным. Евреи сами виноваты в том , что их преследуют – это достаточно банальная линия пропаганды их врагов на протяжении столетий, и антисемитизм комфортно сворачивается вокруг странного, на первый взгляд, парадокса. Капиталистические конспирации ассоциируются с Сионскими Мудрецами, но также с ними ассоциируется и коммунизм. Здесь  существует возможная связь. И коммунизм, и капитализм, практически противоположны во всех аспектах, но оба могут быть описаны в терминах замены Царства Божьего миром человека.

Имидж метрополиса в качестве шлюхи – не только отражение женской сексуальности, которой так боялись и ненавидели пуритане вроде Мухаммеда Атты, но также и комментарий к обществу, которое вращается вокруг торговли. В городе, задуманном и сконструированном в качестве гигантского рынка, все и вся выставлены на продажу. Отели, бордели и супермаркеты продают фантазию хорошей жизни. Деньги позволяют людям вести себя самым ненатуральным образом. В сатире на Древний Рим Ювенал пишет: "Что мне делать в Риме? Я так и не научился лгать. Здесь из всех богов Богатство вызывает наибольшее почтение. Мерзкая корысть, привнесенная чужеземцами превращает нас в изнеженных женщин, которые уничтожают себя порочным потаканием собственным грехам".

Наиболее символическим примером превращения межчеловеческих отношений в товар, отношений основанных на лести, иллюзии, аморальности и деньгах  является фигура проститутки. Торговля сексом, возможно, - один из архетипов городской коммерции. Поэтому не удивляет, что критика Города Человека снова и снова  возвращается к этой фигуре. Одно из клише эротической торговли гласит: вы можете купить тело, но не можете купить душу. Проститутка, в ее (или его) профессиональной ипостаси бездушна, и потому – не человек. В своих дневниках братья Гонкур описывали знаменитую в Париже в 1860-х годах куртизанку по имени Пайва: " Она шла между кресел как автомат, как будто внутри нее работала распрямляющаяся пружина, без жеста, без выражения… катящаяся кукла танца смерти… вампир с кровью живых на ее пурпурных губах, на фоне синюшного, стекленеющего и разлагающегося тела".  Здесь перед нами одно из совершенных  оксиденталистских определений города, капитализма и западной "машинной цивилизации" - бездушная шлюха  в качестве жадного автомата.

В следующем столетии Т.С. Элиот, оплакивая потерю печати Божьей на современном метрополисе писал:

Мы строим вотще, если строим без помощи БОГА.
Как сбережете вы город без помощи БОГА?
Тысяча регулировщиков уличного движенья
Не скажут, зачем вы пришли и куда идете.
Морские свинки и полевые сурки
Строят лучше, чем люди, строящие без БОГА.
Побредем ли мы средь бесконечных развалин?

Элиот источает пессимизм по поводу человеческого желания соперничать с Богом. Светское предприятие, универсализм Просвещения, вера в разум, Город Человека – все это признаки человеческого отступничества и спеси:

Слово ГОСПОДНЕ сошло ко мне, говоря:
О несчастные города многоумных людей,
О жалкая поросль просвещенных людей,
Заблудшая в лабиринтах собственных хитростей,
Преданная плодами собственных изобретений

О усталость людей, уходящих от БОГА
К грандиозным замыслам, славным деяньям,
К искусствам, изобретеньям, новым дерзаньям,
К величественным, давно опровергнутым планам

("Скала", 1934, перевод А.Сергеева)

Взрыв Всемирного Торгового Центра во имя Аллаха и джихада – не более чем грубое, буквальное и убийственное эхо сантиментов Элиота. Это деяние – не порождение иного мира. Джихадисты тщательно выбрали символ отмщения. Нью-Йорк – столица американской империи. Башни-близнецы, наполненные людьми всех рас, национальностей и вероисповеданий, трудящихся в услужении глобальному капитализму, символизировали все, что было ненавистно святому воину в современном Городе Человека.

Продолжение следует

 

 

Метки: оксидентализм