Замогильная невеста

скелеты

В 70-е годы в Нагорном районе иногда можно было видеть странного человека в черной шляпе с несуразно огромными полями, которую он не снимал ни зимой, ни летом. Когда он заходил в магазин или на рынок, продавцы испуганно отшатывались. Хотя многие из них и знали о странной причуде покупателя, каждый раз вид ее приводил их в трепет. Заключалась эта причуда в… позвонке, который украшал палец его правой руки. Известно было, что жил он один, практически ни с кем не общался, и лишь самые близкие друзья имели, да и то редко, доступ в его квартиру. Один из них, Эдуард Судзин, доживший до наших дней, рассказал о позвонке и его владельце такую историю.

Началась она ранней весной, когда земля еще только начинала освобождаться от снега. Родители Ивана Себастьяновича Грейко (как звали человека в широкополой шляпе), собрались на могилу бабушки к годовщине ее смерти. Поехал с ними и Иван, тогда еще молодой, подающий надежды и без всякой шляпы на голове. Он был миловиден, доверчив и прост.

Сразу за входом на кладбище семейство стало свидетелем такой сцены. Возле одной из могил собралась гурьба могильщиков, которые ожесточенно спорили между собой. Оказалось, накануне ночью кто-то раскопал одно из богатых захоронений, принадлежавшее молодой девушке, которая, как можно было понять по выбитой на мраморной плите эпитафии, наложила на себя руки, – скорее всего, из-за неразделенной любви. Очевидно, вандалы рассчитывали поживиться золотыми побрякушками, которые обычно клали в гроб девушкам такого ранга. Но что-то их испугало. Зарыть могилу они не успели, и золота, судя по всему, не взяли. Гробовщики долго возмущались представшим их взору безобразием и необходимостью выполнять незапланированную работу.

Из их слов можно было понять, что с этой могилой уже не раз приключались странные вещи. Они даже утверждали, что самого гроба там давным-давно нет, потому что когда через полгода после захоронения земля на могиле провалилась, и им заказали ликвидировать провал, яма, образовавшаяся в результате сдвига пород, оказалась такой глубокой, что засыпать ее они так и не смогли. Один из рабочих просунул голову и руку в отверстие, чтобы определить, в чем дело, и мог поклясться, что гроба там  не было. Видимо, он провалился вместе с землей в какую-то бездну. В итоге родственники просто закрыли провал плитой.

Кладбищенские грабители об этом, конечно же, не знали. И, привлеченные роскошным памятником, который спустя год вырос на надгробии (поникнувшая головой длинноволосая девушка теребит в руках увядшую розу), не раз делали попытку проникнуть внутрь. Разумеется, безрезультатно. Но самое странное заключалось в том, что из пустой могилы время от времени на поверхность поднимались кости. Откуда их вымывало, кому они принадлежали, никто не знал.

Прочитав начертанную на камне фамилию, отец шепнул, что это дочка известного в свое время партийного босса. После чего двинулся вдоль аллеи к бабушкиной могилке. А Иван, увидев блеснувший на краю полуразрытой ямы предмет, наклонился и поднял находку. Это был один из фрагментов скелета, время от времени, по словам гробовщиков, поднимавшихся на поверхность. Позвонок выглядел очень старым, словно принадлежал не молодой девушке, а древнему старцу. И был отшлифован до блеска.

Но главное было не в этом.
С этого позвонка, по словам Эдуарда, и началось увлечение Ивана всякого рода останками. Да и в эскулапы он, бросив металлургический институт, подался, если говорить честно, ради удовлетворения своей страсти. В его квартире со временем собралась целая коллекция скелетов, от птичьих и собачьих до человеческих, которую он с удовольствием демонстрировал своим гостям.

Найденный на кладбище позвонок Иван долго вываривал, затем держал в банке со спиртом. Несмотря на это, ношение столь экстравагантного украшения не прошло бесследно: периодически палец нагнивал, на коже появлялась красная сыпь и припухлость, затруднявшая сгибание, потом кожа вспучивалась, из нее выступала сукровица вперемешку с гноем, тогда Иван Себастьянович снимал позвонок, вновь варил его, обрабатывал особыми растворами и… опять надевал. Упорство его казалось необъяснимым. Он словно вел борьбу со смертельными веществами, вообще нежитью.
***

Перемены – вначале еле заметные - друзья заметили уже спустя несколько дней. Прежде всего владелец позвонка охладел к женщинам, которыми до того сверх меры пленялся. Отныне они перестали волновать его пылкую душу, и он лишь по традиции отправлялся то с одной, то с другой в парк или театр. Он стал уверять друзей, что «замогильная невеста» (как он в шутку называл ту, чей позвонок носил на своем пальце) стала являться ему во сне, доставляя неизъяснимые ласки, от которых он просыпался в липком поту. Рассказываемые истории, которыми Иван привлекал к себе внимание, забавляли его приятелей и казались не более чем плодом воображения, призванным придать рассказчику особый шарм.

Девушка же настолько завладела его воображением, что он поклялся во что бы то ни стало разузнать ее историю и, может, даже написать о ней роман.

В свободное от учебы время он отправлялся в архивы, где, листая старые подшивки газет, надеялся в конце концов наткнуться на некролог, проливающий свет на драму, которая разыгралась в ее семье. И его розыски в конце концов увенчались успехом.

Из разных источников (в том числе устных, от словоохотливых архивариусов) сложилась такая картина. Влюбившись в молодого человека  не из своего круга, девушка забеременела. Боясь грозного отца, она сколько могла держала в себе эту тайну. Меж тем как молодой человек, узнав, чья она дочь, и испугавшись последствий, попросту сбежал. Когда настал срок рожать, и скрыть это было уже невозможно, отец поместил ее в спецклинику, а родившегося ребенка отобрал, заявив дочери, что он для нее все равно что умер. Несчастная мать, и до того страдавшая от разлуки с любимым, а теперь еще и потери ребенка, в конце концов не выдержала и выпрыгнула из окна клиники, разбившись насмерть. Хоронили ее в закрытом гробу, собрав в буквальном смысле слова «по косточкам».

Куда делся ребенок, никто не знал. Подозревали, что его или умертвили, или отдали в приют. Безутешный отец поставил на могиле единственной дочери памятник, который, как утверждали, она не приняла. Что под этим подразумевалось, неизвестно.

А вскоре он неожиданно погиб под колесами сбившей его машины. Убийцу так и не нашли. Подозревали, что то ли это были политразборки, то ли ему мстил парень дочери-самоубийцы, но так как никто не знал ни его имени, ни примет, дело в конце концов свернули.

Неизвестно, чем эта история так поразила воображение юноши, или, может, он  узнал еще что-то, о чем не рассказал другим, только он неожиданно бросил учебу, отказался от вечеринок в своей уставленной скелетами квартире и замкнулся в себе прочно и надолго.

Его лучший друг Эдуард Судзин так и не понял, что именно произошло с ним. Перед тем, как уйти из мед-института, Иван признался ему, что позвонок больше не снимается с его пальца, словно намертво врос туда. Но, понятно,  не это было основной причиной столь разительных перемен в его образе жизни.

Какое-то время приятели строили разные догадки по этому поводу. Предполагали даже, что молодым человеком, бросившим беременную девушку, возможно, был его отец – недаром он хорошо знал начертанную на надгробии фамилию, а увидев ее, постарался быстро ретироваться. Потому, может, не случайно позвонок показался на краю ямы его сыну.

Например, как возмездие за предательство. Другие уверяли, что Иван на почве замогильных фантазий просто свихнулся, что подтверждало всё его поведение. Или, как шутили, стал реальным женихом своей замогильной невесты, которая с той поры, когда он надел на палец ее позвонок, не отпускала его из своих объятий.

***

Конец этой истории Эдуард Матвеевич узнал недавно и случайно. Его тетя, после того, как попыталась совершить суицид, вызванный смертью мужа, попала в психбольницу на Игрени. Племянник поехал ее навестить. Было лето. На аллеях парка, окружавшего корпуса, не спеша прохаживались пациенты. Иные отдыхали на скамейках, подставив лицо ласковым лучам солнца. Одна сутулая фигура привлекла внимание Эдуарда. Он присмотрелся – и обомлел. Это был Иван. Постаревший, поникший, с потухшим взглядом когда-то веселых глаз, одетый в больничный балахон выцветшего синего цвета. Изо рта его стекала слюна, голова часто подергивалась. Подходить к нему Эдуард не стал, но мимо прошелся. На пальце упавшей на скамейку безвольной руки по-прежнему красовался позвонок. Видимо, врачи так и не смогли его снять. Он показался бывшему приятелю каким-то особо зловещим, словно некая инфернальная сила присосалась к душе его владельца, и дороги назад уже не было.

Комментарий специалиста
Вадим СРЕДИННЫЙ, специалист по аномальным явлениям:

- Шутки с запредельным действительно опасны. Известно, что с людьми, участвовавшими в сеансе общения с мертвыми (так называемое столоверчение), зачастую приключаются несчастья. Видимо, прорыв, даже временный, грани между мирами смертельно опасен. Никто из нас не знает, что находится за пределами привычной нам реальности. И, видимо, Бог недаром ограничил рамки познания. Ну а если постоянно добиваться этого прорыва (путем ношения на пальце того же позвонка), нетрудно представить, к чему это может привести. Умопомешательство – еще не самый плохой вариант. В XVIII веке получили распространение сюжеты (возможно, возникшие не на пустом месте), в которых рассказывалось, как к горюющей невесте после совершения ею определенного обряда приезжает умерший (погибший) жених и увозит ее с собой в могилу. Одну из них отразил Жуковский в балладах «Людмила», написанной по мотивам баллады Бюргера «Ленора», и «Светлана», в которой тот же мотив преподнесен как сон.

Любовь РОМАНЧУК

Если вы были очевидцем или участником странного явления или увидели НЛО, если с вами приключилась необычная история, звоните по тел. (056) 374-34-27 или пишите на электронную почту: roman-chuk@rambler.ru

Loading...
Loading...