Удары Фатума

В жизни каждого человека порой встречаются чудесные совпадения, но бывают такие, которые иначе как влиянием Провидения не объяснить. История, которую рассказала про свою подругу Валентину наша землячка Лидия Степановна Кремень, именно из этого разряда.

Военные игры
- Я бы и не посмела рассказать о ней кому-нибудь, - предваряет свой рассказ Лидия Степановна, - но в прошлом году подруга умерла от инсульта, а вслед за ней через полгода ушел из жизни ее муж Артем Авдотьевич. Их сын сейчас живет в Англии, так что, думается, настало время предать огласке их историю. Тем более, что фамилию супругов я оглашать не буду.
Валя и Лида дружили с детства, вместе ходили в детсад, потом в школу, да и жили в соседних дворах. Войну тоже пережили вместе, прячась от угона в Германию в погребе дома Валиных родителей, а вечерами с ребятами совершая прогулку по пустынным улицам, невзирая на комендантский час.
- Это было как захватывающее путешествие. Передвигались дворами, переулками. Однажды наткнулись на патруль, но это оказались итальянцы. Они, к слову, никогда не задерживали наших, более того, даже подсказывали, где ходит немецкий конвой. Угостили нас кусочками сахара. Правда, безопасным наше занятие не было. Однажды пара ребят все-таки попалась немцам, и больше мы их не видели. Но нам было по 14-18 лет, самый романтичный возраст. Однажды, сидя в погребе, слышали, как по крышке люка прохаживался немецкий офицер, это был уже самый конец оккупации, и наряды ходили по домам в поисках молодых людей. Догадайся он отогнуть коврик и поднять крышку – и нас бы тут не было. Но он потопал-потопал и ушел. Наконец, война закончилась. Был такой любопытный момент. Когда мы всей нашей компанией (человек семь) пришли в райком становиться на учет, секретарь завел нас в кабинет и предложил оформить нашу группу как подпольную ячейку. Видимо, ему это надо было для отчета, и с нас бы не убыло. Он долго уговаривал, объяснял все привилегии такой безобидной подтасовки, но мы тогда были такими честными и неподкупными, что с негодованием отказались принимать на себя чужую славу. Возможно, зря. А возможно, и нет.

Насилие
- Ну так вот, - продолжает Лидия Степановна, - мы с Валей закончили экстерном школу (так как два года потеряли во время оккупации), поступили, тоже вместе, в институт на химический факультет. Хотели пойти в геологи, но нас не приняли – мол, не женское это дело. На самом деле, как мы потом узнали, всех, кто побывал в оккупации, считали не заслуживающими доверия, едва не врагами народа, и ряд престижных профессий для них был закрыт. Институт мы заканчивали тоже экстерном – нужны были деньги, чтобы кормить семьи. Наши отцы не вернулись с фронта, у меня был еще младший брат. Словом, рвались на работу. Когда получали дипломы, нам было по 19 лет. Распределение, учитывая семейные обстоятельства, нам дали в городе: мне – на коксовый завод, Вале – кажется, на «Динамо». Но это неважно, потому что там она ни одного дня не проработала. И вот почему.
Дидия Степановна вздохнула, немного поколебалась и затем решилась.
- Однажды мы возвращались из кино, было лето, на работу выходить надо было с сентября, и мы ловили последние свободные денечки. Распрощались у перекрестка, так как мне надо было проведать бабушку, и Валентина пошла одна. Жила она в частном секторе Бабушкинского района. Улица была пустынной, фонари стояли редко, но путь был хорошо знаком и тысячу раз хожен. Недавно вдоль улицы прорыли канаву, чтобы провести водопровод в частные дома. Вот туда насильник ее и затащил. Всё произошло быстро, подруга не успела разглядеть ни лица (как и он – ее), после чего он выпрыгнул из канавы и убежал. Последствия этого акта были страшные: порванная одежда, потерянная девственность, психологический шок – в первые дни она даже пыталась наложить на себя руки. Я по просьбе ее матери перебралась на несколько дней к ним в дом, дежурила около нее денно и нощно. Мать ни о чем не знала, Валентина сказала ей, будто упала, а ее душевные муки списывала на несчастную любовь. Через месяц оказалось, что ко всем бедам она еще и забеременела. В те годы это был сущий позор. Чтобы избежать сплетен, подруга и завербовалась в строящийся Магнитогорск, навсегда покинув родной город.

Артем со своей женой и Лидией Степановной (крайняя справа) в Кохтла-Ярве в начале 60-х гг. Из семейного альбома Лидии Кремень

Артем со своей женой и Лидией Степановной (крайняя справа) в Кохтла-Ярве в начале 60-х гг. Из семейного альбома Лидии Кремень

Прыжок в Кохтла Ярве
- Из Магнитогорска Валентина писала мне, что устроилась по профессии, а жила в крошечной отапливаемой буржуйкой комнатке, - продолжала рассказчица. – Писала, как там холодно – и внутри, и снаружи. Какие тяжести приходилось поднимать на работе. Но дело не в этом. В положенный срок она родила (в письме она даже не указала пол ребенка – видимо, не хотела знать) и оставила нежеланного младенца в роддоме. Мать о том так никогда и не узнала. После чего уехала еще дальше, в Сургут. Как я поняла, подчищала биографию. Я к тому времени уже замуж вышла, а у Вали так никого и не было. Оно и понятно – после происшедшего в Днепропетровске все мужики ей опротивели. Да и стыдно было. Но в Сургуте случилось чудо. Она понравилась бригадиру. Ухаживал долго, настойчиво, и в конце концов проломил лёд отчуждения. Они поженились, но на свадьбу я не поехала – далеко, да и дорого. Артем оказался человеком непростым – его мать и сестра проживали в Англии, откуда писали ему, и он тоже собирался их проведать. Как они там очутились, было загадкой, о которой не знала и Валентина. Возможно, эмигрировали после революции. А сам Артем знал несколько языков, писал стихи и был хорошим чтецом, даже по радио выступал. Поэтому неудивительно, что вскоре он сделал карьеру, и его перевели в Эстонию директором завода.
«Совершили прыжок в Кохтла Ярве», - с иронией написала мне подруга.
Там я их однажды проведала, поразившись величине двухэтажного коттеджа, в котором они жили (по тогдашним меркам роскошь несказанная). Одно было плохо: они не могли завести детей. То ли Валя перемерзла в Магнитогорске, то ли подорвалась с тяжестями, только ничего не получалось. Она и в санаториях лечилась, и у народных целителей. Прожили они уже года три, и тут подруга присылает письмо, содержание которого меня потрясло до глубины души.

Двойное признание
Однажды, говорилось в этом письме, Валентина стала особо рьяно уговаривать мужа отправиться в ее родной город погостить у матери. Тем более, что и его родители, хотя уже умерли, родом были оттуда. Там он и школу окончил, так что друзья оставались. Но он в очередной раз наотрез отказывался. Хотя обычно на подъем был легок и с удовольствием путешествовал. Валентина, естественно, обиделась, и они впервые серьезно поссорились. После нескольких дней молчанки муж подошел мириться и признался, что не может ехать именно в этот город, так как в молодости совершил в нем по глупости преступление и, следовательно, есть риск, что его там задержат. Валентина была в шоке: Артем, такой воспитанный, благоразумный, прагматичный – и преступление? Она пристала к нему с расспросами, и в конце концов он рассказал, что однажды в подпитии возвращался с дружеской вечеринки, попытался поприставать к встреченной им и понравившейся девушке, та отшила его, и на него вдруг что-то нашло. То ли не привык к отказам, то ли вино ударило в голову, то ли дали себя знать два года службы в армии с отсутствием женщин. Словом, он погнался за ней и – стыдно сказать - взял силой, после чего малодушно сбежал. А когда опомнился, было уже поздно. Девушку он на том месте уже не нашел. Валентина слушала его признание и леденела от ужаса. Уточнила, когда это случилось, где – и последние сомнения отпали. Девушка, которую он изнасиловал, и она были одним и тем же персонажем. А насильник, сломавший ей жизнь, - ее супруг. Было от чего тронуться рассудком.
- Через что пришлось после обоюдного признания пройти семейной паре, не представляю, - качает головой Лидия Степановна, - а Валечка о том не писала. Вначале, знаю, она хотела уйти от него, рванула в Днепропетровск. Но потом мы сели, поговорили, я напомнила ей, что и она не святая – ведь бросила же своего ребенка. В общем, вернулась она к мужу. И с той поры поставили целью отыскать их совместное дитя. Каждый знает, что это практически невозможно, тем более что Валя не знала ни его пола, ни имени.

Процесс
На этом бы история и закончилась, но помог случай. В 60-е годы Эстонию потряс судебный процесс над нерадивой матерью из Кохтла Ярве, по халатности сварившей своего ребенка в ванночке. Как следовало из обвинения, она поставила ее на огонь, чтобы подогреть воду вместе с младенцем, а тут позвонил телефон, она отвлеклась, заговорилась с подругой и когда вернулась в кухню, мальчик уже сварился. Процесс был шумным, резонансным, зал заседаний гудел от набившегося в него народа. Валентина присутствовала на нем в качестве народного присяжного от завода. Люди требовали казни для обеих – сыноубийцы и отвлекшей ее своим разговором подруги. Но, понятное дело, никого не казнили. Мамашу в конце концов отправили в психушку, так как в тюрьме у нее окончательно поплыли мозги. А подругу – мать-одиночку - в качестве наказания лишили материнских прав. В ходе разбирательства и всплыло, что ее пятилетний сын неродной, а усыновила она его в Магнитогорске.
- Этого ребенка, - заканчивает рассказчица, - после долгой бюрократической волокиты Валентина и Артем и усыновили, во многом благодаря положению и связям мужа. Они не стали доводить свое расследование до конца и выяснять, их это ребенок или нет. Это уже было не важно. Судьба посылала им шанс, и они им воспользовались.
Так чудесно закончилась эта поначалу не очень веселая история.

Постскриптум
- Экспертизу на ДНК они сделали, когда Вадику (их сыну) пошел 18-й год, и он узнал, что родители приемные, - добавляет Лидия Степановна. – Они тогда уже жили в Москве, и его собирались отправлять в Англию к родственникам, на обучение в вузе – и вдруг у того такой стресс. Экспертиза казалась единственной надеждой – а вдруг? О ее результатах мне не сообщили, но Вадик как-то очень быстро успокоился. И это было третье загадочное совпадение в их жизни, которое нарочно не придумаешь.

Любовь РОМАНЧУК

Метки: мистика
Loading...
Loading...