Тринадцать котлов

казаки-флибустьеры

От старожилов с. Матлашево (ныне Воронковка) житель Днепра Николай Черепанов, ветеран афганской войны, в 1991-1992 годах, когда он приезжал туда на заработки, услышал много любопытных историй. Когда в село завозили разливное пиво (а это случалось два-три раза в конце каждого месяца), деды наполняли янтарным напитком 25-килограммовые баклаги, установленные на тележках, и устраивали на два-три дня стариковские посиделки (пока не кончалось пиво), на которых вспоминали разные любопытные истории и легенды, касающиеся их края и его жителей.
Нижеследующая быличка повествует о злоключениях и переменчивой судьбе запорожца и о припрятанных им котлах с серебром и золотом.
Запорожец за Кубанью
«Проживал во время оно лихой казак – казак молодой, - пересказывает услышанное от стариков Николай Валерьевич, - перенесло его указом Екатерины, императрицы всея Великая, Белая и Малая Руси и прочая и прочая, с Запорожской Сечи в кубанские «кубучи» - Богом забытые, обильно кровью людской политые места. Звали казака Микита, а прозвище он имел «Неберивусик». Был этот казак не очень башковитый, зато рубака отменный. Дед Пилип его с малолетства учил, как биться, чтобы защитить себя и свое отечество. И наука пошла внуку впрок. Начал он с палемаки-дрючка, а когда освоился (научился даже оглоблей ворочать), получил от деда саблю для новичка, больше смахивавшую на кривой кинжал. Так что пришлось Миките больше орудовать пикой да из пистоля палить. Пистоль тоже был подарком от прадеда, сгинувшего где-то от турецкого ятагана. Выделил дед Миките и коня, ибо какой казак без лошади? Дрался Микита умело и со знанием дела – добыл в боях и саблю добрую, и «ружжо» исправное. А вот с деньгами не складывалось, ибо тратил он их немеряно. Когда он возвратился домой без единой копейки в кармане, дед не шибко обрадовался, ибо имел девок на выданье – надо было и приданое достойное спроворить, и жениха-лопуха подобрать, причем небедного: чтобы и деньжата водились, и скотина всякая. В таких хлопотах было деду не до внука. Да и кобыла его, как на грех, охромела – надо было ее лечить. А покуда два его сына (Микитины дядьки) службу на кордонах несли, решил Пилип определить внучка в «пластуны-свистуны», чтобы под ногами меньше болтался. А было ему тогда уже под тридцать – и ни денег, ни ума.
«Пластуны» - это очень тяжелая служба, недаром их долго натаскивали опытные служаки. Пролежи-ка сутки почти неподвижно в плавнях-камышах в «секрете» - засеке! А прозеваешь – или в рабство, или же к Господу на небеса (либо к дьяволу в ад – кому как). По плавням, как в родном селении, шастали почти без шума и пыли. Знали, где какая тропинка то ли животиной, то ли человеком протоптана. Ориентировались в основном без всякой ошибки. А казачьи «лёжки-посты» определяли по скоплению насекомых (комаров и прочих кровососущих москитов) и по поведению птиц и животных, обитающих в плавнях. Казаки же, прежде чем в «секрет» идти, мазали себя смальцем из топленого сала (чтоб запах не так шибал в нос) с добавлением масла из чернобривцев или гвоздики. Иначе задубеешь, и комары могут сожрать. А так аромат чернобривцев мошку отпугивал, а сало, хоть и немного, но оберегало от сырости и холода.
Зато четыре такие удачные лёжки (а это целый месяц) гарантировали прибавку к жалованью (и довольно значительную) и перспективу на повышение чина. А ежели полгода походить в «секреты» да «вылазки» - полтора года выслуги для казака и, опять же, надежда (если не убьют) продвинуться в урядники.
Наш Микита три срока отмотал, получил старшего урядника и год отпуска для обустройства личных дел плюс сто рублей серебром. По тем временам – огромная сумма. А тут и деду Пилипу подфартило. Тогда землю начали выделять под сельскохозяйственные угодья, для выпаса скотины и под сенокос – «чтобы посеять просо без всякого на то указа-спроса». И деду вдоволь нарезали землицы (на сыновей, внуков и зятьев-«примаков»). Выделяли только особам мужского пола, но дед оказался ушлым не по годам, и все наделы свел в единый клин. С выпасами-сенокосом тоже повезло – они оказались рядом с земельным наделом. Словом, «живи – не хочу, а надо будет – озолочу».
Но Миките не захотелось так обитать. Взял отпуск, приобрел коня доброго (кубанцы их у калмыков покупали, как и жен, за «калым»), саблю острую, кинжал заточенный и пистоль-шпалер, дедом заговоренный (дед еще и характерником слыл). Ровно половину жалованья от щедрот своих родичам оставил, а сам подобрал десятка два таких же «охламонов», как и сам, и махнул по Дону гулять. Однако есаулы - «старики» не дали братве развернуться – царева служба им большие льготы предоставляла, а времена Стеньки Разина, Болотникова и Пугачева давно канули в Лету».
Окончание следует.

Любовь РОМАНЧУК, кандидат филологических наук

Метки: городские байки
Loading...
Loading...