Тринадцать котлов

Окончание. Начало в номере от 20 марта

Днепровские авантюристы

- Вернулся Микита на Кубань, - продолжает свой рассказ наш земляк Николай Валерьевич Черепанов, - а там все делом заняты. Тогда вышел Неберивусик (такова была его кличка) в отставку в звании подхорунжего, но на «землю не сел». Понесла его нелегкая в родные места – решил вспомнить молодость, тряхнуть стариной. Опять сбил команду лоботрясов. Болтались они по хуторам и станицам, не давая покоя тамошним девицам. И через Тамань махнули в днепровскую даль. В низовьях Днепра купили (а может, стащили) подержанную «шияву» (парусно-весельный, боевой и довольно скоростной корабль), подремонтировали, набрали всякого рода бурлак из отребья, которого много толклось в степях-долинах возле Херсона и Николаева на Южном Буге. Но на морской разбой духу не хватило. Ведь шел к завершению бурный восемнадцатый век. И братва решила покуролесить на Днепре-Славуте. Тем паче, было не впервой по плавням шастать, в холодной воде ошиваться и заодно разбойным промыслом заниматься.

Отряд Неберивусика безнаказанно пиратствовал на Днепре в начале 19 века. По легенде, добытые трофеи Микита прятал в пещерах, норах, оврагах, под корнями и в дуплах деревьев

Отряд Неберивусика безнаказанно пиратствовал на Днепре в начале 19 века. По легенде, добытые трофеи Микита прятал в пещерах, норах, оврагах, под корнями и в дуплах деревьев

И вот эта злодейская вольница поднялась вверх по течению к запорожскому пересечению. Тут они в плавнях обитали, а на островах многочисленных зиму зимовали. Бывали на Махортете, где отдыхали от душегубства и бандитизма. А возле Екатеринослава Микита и базу свою определил. Заслал в прилежащие кабаки, шинки, трактиры и корчмы свою агентуру под видом царских ярыг. И по их сигналам действовал-злодействовал. Налетал на одиночные суда купцов с криками «Сарынь на бочку!», команды частью продавал по дешевке на подпольных невольничьих рынках заезжим грекам и татарам, а те уже по своим каналам втридорога слали их в Турцию и Персию. А кому не повезло – «чик» по горлу и в воду.

Несмотря на то, что Нечипайвусик был мотом и расточителем, что-то от деда к нему перешло. Поэтому свою бандитскую долю он пускал на ветер не всю, а кое-что прятал в заначке возле своих временных баз (а они в основном располагались на днепровских островах). Как рассказывали деды-ведуны из села Матлашево, восемнадцать медных котелков со златом-серебром, а также жемчугом и каменьями драгоценными, запаянных крышками, припрятал Микита по разным местам, пещерам и неприметным тайникам. И тут закрутилась интересная карусель.

В Новороссийск (так именовали в то время, при Павле I, Екатеринослав) приехал на гастроли цирк. И выступала на его арене танцовщица-наездница полячка-красавица Анжела. Еще она вместе с директором этого бродячего заведения Бартошем плясала на канате. Бартош ее поддерживал и страховал, а ночью к ней в шатер нырял.

И вот одной ночкой ворвалась в тот шатер бригада во главе с Микиткой и взяла их, как говорится, тепленькими. Бартошу сунули в глотку кляп, а Ангелину закатали в дорогой ковер и дали дёру. У братвы же этой разномастной был негласный закон – атаману-вожаку половину, а всё остальное – на средину. Поэтому и Анжелка должна была пройти через тридцать с лишним бугаев. Вот и пожалел ее Микитка.

К тому времени он уже решил завязывать с пиратством и «драть когти», теперь же момент был самым подходящим. Выкатил он друганам бочонок вина заморского, а от себя – ведро водки-горилки, выставил невиданную для простых бандитов закуску: икру, персики, кишмиш, шербет, халву и прочие деликатесы. А сам подговорил самых верных казаков, знакомых еще по Кубани, «делать ноги». И вот ночью, когда пиршество-оргия была в самом разгаре, он с нее незаметно умотал под предлогом исполнения права первой ночи с Анжелой. Сам же достал пять заветных котелков (два себе, три – братанам-кубанцам для подкрепления верности), Анжелу обрядил в мужской костюм, взял двух коней и дал дёру. Ежели до Кубани добрался – честь ему и хвала. Там, видать, и зажил с Анжелой мирной жизнью.

С остальными же вышло вот что. Когда перепились братцы как «хлябцы» (от слова «хлебать»), Бартош развязался и дал стрекача в сторону первого попавшегося на пути полицейского участка. Дальнейшее развивалось по накатанной схеме. Прибывшие на место полицейские взяли всех в окружение и накрыли. Самых отъявленных ждала казнь (им отрубили головы), остальных сослали в Сибирь на каторгу».

Тринадцать же котлов со златом-серебром, жемчугами и каменьями драгоценными остались в днепровском краю. Никита их под землю не закапывал, а припрятывал по пещерам и норам, оврагам и расщелинам, под корнями и в дуплах деревьев, причем недалеко от родничков и ручейков, чтобы потом по приметам вспомнить те места. Но в родные пенаты он так и не вернулся. А кроме него, никто больше не знал, где расположены заветные тайники. Так гласит легенда.

Любовь РОМАНЧУК

Метки: казаки
Loading...