Сюрпризы днепровской зимы

Окончание. Начало в номере от 7 марта

Сергей Протальник (Иванков) продолжает свою зимнюю фотосессию, касающуюся нашего города и региона и словно прокладывающую образный мост из прошлого в настоящее. И на его снимках Днепр предстает в самых неожиданных ракурсах.

Ели в снегу

Голубые ели у монумента Славы переносили людей в сказку

Голубые ели у монумента Славы переносили людей в сказку

- Ночь. Возле монумента Славы – целый ряд покрытых снегом голубых елей. Снимок сделан в 90-е годы, - вспоминает фотограф. - Сейчас эти ели представляют собой жалкое зрелище: ободранные, голые, высокие. Тоска. Я жил в доме №4 напротив них. Бывало, выйдешь – и сразу в сказку попадаешь. Огорчаться нечем, такая красота снежная по всему городу разлита, что только увидел – и сразу словно оказался в другом мире. Эта исходящая из детства сказочность зимнего берендеевского леса, через снежную непогоду явится каждому прохожему (кроме коммунальщиков, конечно) сразу при выходе из собственного дома, нарушая привычный жизненный уклад. И наивным желанием продолжить сказку встречей в этой красоте со своей снегурочкой удивишь самого себя.
К сожалению, в зимнюю «берендеевскую» сказочность, погружающую в мифическую атмосферу пьесы Александра Островского «Снегурочка», наш город с годами погружается все реже, хотя еще в 80-е и 90-е годы практически из нее не выходил.
Под ногами хруст снежного наста, а в памяти всплывают строки Ахматовой:
Хорошо здесь: и шелест, и хруст,
С каждым утром сильнее мороз.
В белом пламени клонится куст
Ледяных ослепительных роз.

Заветная скамейка
- Сейчас этих скамеек там уже нет, - сетует Сергей. - Вместо них – абсолютно плоские, без спинок, без всякой эстетики, как в помывочном банном зале. А от прежних, с чугунным литьем скамеек, казалось, даже ночью излучалась видимая гармония, переведенная в звуки трехголосной задушевно-трогательной инвенции №2 (небольшой пьесы) Иоганна Баха. И как будто видишь: два гения, от науки и музыки, общаясь, восседают здесь. Бах и Ломоносов были современниками и, по воспоминаниям, не чуждыми всему человеческому людьми. Случись встретиться в то время с ними наяву, точно бы предложили: «Третьим будешь?» Вот так, возможно, и сложилась на бытовой основе трехголосная инвенция Баха.

Тоже ночь. Но на этот раз в ее ракурсе - ажурная скамья, возле памятника Ломоносову у горной академии, которая зимой вся в инее

Тоже ночь. Но на этот раз в ее ракурсе - ажурная скамья, возле памятника Ломоносову у горной академии, которая зимой вся в инее

- С этими личностями, кстати, пересеклись и мои жизненные линии, - добавляет фотограф. – Ломоносов – мой земляк, из Архангельска, одна родина у нас с ним, откуда я, как и он, тоже уехал, из северной тайги и болот – сразу в Германию, родину Баха. Да не куда-нибудь, а во всемирный центр лютеранства, Виттенберг, его еще называют Лютерштадт (упомянут в шекспировском «Гамлете» - в университете этого города обучался наукам принц Датский). От советской школы №19 в центре города, где я учился, до готической башни Лютера, где он сжег папскую грамоту, быстрого хода было десять минут. Башня эта в высоту, вместе со шпилем – полторы нашей гостиницы «Парус», из окна школы видна. Сюда мы, старшеклассники, сбегали с уроков, дурачились, курили и так далее. Сразу за башней течет Эльба, весной я убегал нередко с уроков любоваться с ее берегов просторными окрестностями. Запомнилась сочная густая трава по берегам. Опустишь руки в воду – еще холодная. Это я к тому, что личности Баха и Ломоносова для меня не изваяния, а собеседники через века. Одними глазами на мир смотрели. И поэтому, каждый раз проходя мимо монумента Ломоносову в родном Днепре, мысленно здороваюсь с земляком, ибо это возвышает и зовет к новому познанию и делам.

Физкультурник
Для любителей спорта и зима не помеха. Однажды Сергей на пленке запечатлел, как раздетый бородатый мужчина в мороз делает пробежку по берегу одного из заливов Днепра, вдоль заснеженной трассы. Из всей одежды на нем – только плавки, носки и кроссовки. Впечатляет.

Георгий Шкабатур каждую зиму проводит в Днепре, чтобы подзарядиться здоровьем

Георгий Шкабатур каждую зиму проводит в Днепре, чтобы подзарядиться здоровьем

- Это бывший житель нашего города Георгий Шкабатур – человек с двумя высшими образованиями – ДМЕТИ и историко-архивный институт, - поясняет Протальник. – Знаю его хорошо, ибо он товарищ моего сына. А еще он – большой энтузиаст здорового образа жизни. В 90-х годах Георгий переехал в Крым, ближе к черноморской экзотике, но на зиму всегда приезжает в Днепр к родителям.
Как-никак, наша зима все же лучше крымской – она более теплая, но и более мокрая. А главное, за исключением гор, совершенно бесснежная.
Сейчас бывший историк на пенсии, но вдоль днепровского залива продолжает регулярно совершать моржевые пробежки.

Маленький лыжник

Этот снимок Сергей публикует впервые. Интересно, узнает ли себя в маленьком мальчике один из жителей нашего города?

Этот снимок Сергей публикует впервые. Интересно, узнает ли себя в маленьком мальчике один из жителей нашего города?

Этот снимок Сергей публикует впервые. И до сих пор ощущает за собой некую вину.
- В начале 80-х годов минувшего века, во время ночной съемки я в числе всего прочего сфотографировал мальчика лет 9-10, катающегося на лыжах вниз к монументу Славы, - объясняет фотограф. - Щелкнул затвором просто так, по инерции. Спросил «Где ты живешь?». Он ответил «Вон в том доме», и показал рукой. Этот дом на пересечении улицы Фурманова (ныне – Героев Крут) и проспекта Карла Маркса (Дмитрия Яворницкого), недалеко от монумента Славы, выходит одной стороной на проспект. Все прошедшие годы меня угнетала мысль, что мальчик так и не получил свою фотографию. Ходить по дворам-квартирам и спрашивать я тогда не стал. Вот было бы интересно узнать его судьбу. Что с ним стало? Кем работает? Уехал ли из города или по-прежнему является его жителем? И еще – узнает ли он себя на снимке? Либо его родные.

Свете ясный

Есть только миг, за него и держись…

Есть только миг, за него и держись…

- Это снимал не я, но меня, - уточняет Сергей.
Хотя это и так ясно, ведь на снимке с правой стороны запечатлен сам фотограф (в то время он носил бороду), а рядом с ним – Ольга Матяш, венгерская графиня и преподавательница музыки в детской музыкальной школе №5 в АНД-районе. Они оба за городом. Февраль. На прогалинах – снег, ярко светит солнце, что зимой в наших краях редкость.
- Не привычная каждому городская асфальтовая сутолока, а весь год цветущая новизной впечатлений черта города покажется землей обетованной, - считает Сергей, и это в самом деле так. - Где дышишь не воздухом, а вливающейся в тебя силой. Позвольте руку, Ваша светлость, и в путь.
И вновь – как нельзя кстати строки из найденного Сергеем в мусорном баке сборника стихов Николая Палагуты:
Не надо душу бередить
Убогой песней домочадца,
Сегодня время восходить,
В цветы и в звезды превращаться.

Новый мост

Длинное ледяное нагромождение на фоне отдаленного Нового моста

Длинное ледяное нагромождение на фоне отдаленного Нового моста

«Портрет» нашего родного моста на фоне нагроможденных друг на друга ледяных глыб получился символическим. Одно – как отражение другого. И возмущению Сергея нет предела.
- Ледовый хаос и неразбериха наверняка передались и нашим строителям, реконструирующим мост не первый год (и это у всех на слуху), вопреки обещаниям.
Думается, в этом вопросе с ним солидарно и большинство горожан.

Льдина
И напоследок – «благая весть». Как бы.
На берегу Монастырского острова, недалеко от стоящего здесь храма святого Николая угодника Сергей наблюдал (и фотографировал) за тающими вблизи берега льдинами. Такое соседство (храма и реки, земного и божественного) породило мысль о том, что, по его словам, «это не тающая льдина, а обжигающая благая весть наступающей весны, согревающая теплом грядущих дней и надежд».
И да будет так.

Ледоход у Монастырского острова

Ледоход у Монастырского острова

Любовь РОМАНЧУК