Судьба инженера

Трехэтажное здание голубого цвета с причудливой формы крышей, удлиненными окнами и колоннами, стоящее на пересечении проспекта Сергея Нигояна (бывший проспект Калинина) с улицей Щербаня под номером 50, в наше время является обычной жилой трехэтажкой. Но чуть больше ста лет назад это был доходный дом, в котором арендовали квартиры в основном рабочие Брянского завода. В 1996 году областная госадминистрация наконец присвоила зданию категорию ценности "памятник архитектуры местного значения", ибо оно того стоит.

Брянский дом

В круглой башенке с закрытыми окнами в бывшем доходном доме на пр. Сергея Нигояна, по легенде, замурованы чертежи устройства, могущего в разы увеличить производительность любого труда

На углу этого дома расположена небольшая круглая башенка с пилястрами и шатровой кровлей, окна в которой заложены кирпичом. Причем замуровали их еще до косметического ремонта дома, и немногие уже вспомнят, из-за чего именно.

По этому поводу существует такая легенда.

Когда-то, еще до революции, в одной из квартир "заводского" дома поселился талантливый молодой инженер Супонин, работавший на металлургическом заводе Брянского акционерного общества. Это был спокойный и скромный парень родом из села Бахмутского уезда Екатеринославской губернии. Родители его, как было известно, несколько лет назад умерли во время эпидемии холеры, никого из родственников не осталось, кроме младшей сестры, которая воспитывалась в приюте под Одессой, но ум и тщание помогли ему подняться на ноги и даже сделать карьеру. Несмотря на возраст, он уже успел достичь того положения, которое позволяло не стеснять себя в средствах. Тем не менее, он поселился в доме, где жили простые рабочие. Это казалось странным, но, возможно, парень просто привык к скромной жизни либо не желал разбазаривать средства. Кто знает, какие у него были планы?

И вот однажды подающему большие надежды инженеру поручили разработку одного устройства, которое могло в разы увеличить производительность завода. Что это было за устройство, осталось в тайне. Известно лишь, что оно представлялось настолько важным, что его проект спонсировали такие известные в Российской империи акционеры и меценаты, как Петр Ионович Губонин и Виктор Федорович Голубев. Чтобы справиться с заданием в срок, юноша стал брать с собой чертежи в угловую башенку, которую снимал параллельно с квартирой, и там по ночам, когда смолкал людской гул и ночь набрасывала на мир плотный покров тишины, едва не до утра работал с ними.

Но когда пришло время сдавать проект, неожиданно исчез вместе со всеми разработками. В квартире остались лишь его личные вещи. Когда прошло два дня, а он так и не появился на заводе, кинулись на поиски. Акционеры уже вложили в проект немалые деньги и требовали отдачи, и дело пахло скандалом на всероссийском уровне. Однако в комнате никаких чертежей не нашли. Инженер же как в воду канул.

Тогда соседям пришла мысль о том, что в башенке мог быть оборудован тайник. Якобы они слышали по ночам какие-то стуки - возможно, предположили они, то инженер оборудовал потайную нишу. Но и ее не нашли, хотя простучали все стены квартиры и башенки, и даже разобрали часть пола.

Неофициальных объяснений происшествию было несколько. Ходили слухи, будто молодой инженер продал изобретение германской разведке и скрылся с полученными за него деньгами. По другой версии, он изначально был шпионом, втершимся на завод с целью разузнать его секреты, малолетняя же сестра была просто прикрытием для отвода глаз. Когда же он вызнал всё, что следовало (либо, напротив, когда заметил слежку, поняв, что скоро будет разоблачен), ушел по заранее организованному пути отхода. А по третьей, его забрал сам дьявол, которого он не раз призывал в помощь, когда работал над чертежами, что явственно слышали соседи.

Правда, допускали и более прозаичное объяснение, согласно которому инженера могли просто ограбить и убить, когда он поздним вечером возвращался с завода домой (район издавна славился бандитскими разборками). Труп закопали в землю, а непонятные чертежи грабители за ненадобностью выкинули в какую-нибудь сточную канаву либо реку, где вода скоро размыла все буквы и линии.

Так или иначе, но поиски пропавших документов продолжались и в советское время, но так же безрезультатно. Искали в архивах, за рубежом. Видимо, чертежи в самом деле представляли собой особую ценность, но они так нигде и не всплыли. А однажды коммунальщики, решив провести на чердаке какие-то работы, даже частично разворотили пол и стены башенки. Потом, правда, всё привели в порядок. Что они там искали и нашли ли, так и осталось тайной. После тех работ чердак и закрыли, а окна почему-то наглухо замуровали.

Любовь РОМАНЧУК