Реинкарнация атамана Курочкина

Окончание. Начало в номере от 25 августа

Побег

Армия во все времена была проверкой характера – на стойкость, терпение, выдержку, отчаянность и т.д. Понятно, что выдержать все ее тяготы удавалось далеко не всем, и каждый решал свои проблемы по-своему. Для Степана Курочкина, сына Мотри (по слухам, ворожеи и ведьмы), призванного из Новомихайловки в ряды советских войск в 1956 году, служба сыграла роковую роль.

В этой балке, опоясывавшей село Новомихайловка, в 1960-1961 годах прятался бандит и дезертир Степан Курочкин. Оттуда нападал на путников и торговцев

В этой балке, опоясывавшей село Новомихайловка, в 1960-1961 годах прятался бандит и дезертир Степан Курочкин. Оттуда нападал на путников и торговцев

- Парень, - вспоминает Николай Черепанов, - был балованый, да еще с придурью. В общем, натура непредсказуемая. Как-то его послали в караул. Так он за один час выпустил из диска все патроны, стреляя в небеса. Когда его спросили, зачем он это сделал, нагло ответил: «Автомат спробував». За эту выходку его посадили на «губу», на 10 или 15 суток, а затем перевели в «обозники», не рискуя больше доверить оружие. Подвозил он корма на подсобное хозяйство (часть была большая, и для ее пропитания выкармливали десятка четыре свиней).

Когда минул год службы, Степа затосковал по дому и гражданской жизни. И недолго думая, подался на самый простой выход: смотал удочки – то есть стал дезертиром. Ему повезло в том, что его нашли не сразу. Леса на Урале густые, да и в горах есть много мест, где можно затаиться. Но везение это на пользу парню не пошло.

Рождение вервольфа

По дороге с Южного Урала домой, в родную Новомихайловку (а пробирался он по-волчьи, окружными путями, чтобы нигде не засветиться), Степан промышлял воровством. Чтобы пропитаться, грабил стоявшие на отшибе киоски, одиноких путников. С собой же из армии прихватил карабин, превратив его в обрез. С помощью его и совершал кражи. Целый год он петлял по просторам необъятной родины, пока наконец не объявился в родных местах. Мать его к тому времени, болевшая раком, умерла. Успел свидеться с ней Степан или нет – неизвестно, но барахло ее куда-то пропало в одночасье. Это свидетельствовало, что дезертир в родном доме все же побывал. Оставаться в нем он, понятное дело, не мог, боясь разоблачения и поимки, но и далеко уйти от родного села почему-то тоже не мог себя заставить.

Вот так и стал Курочкин бандитом. Причем очень хитрым, несмотря на внешне придурковатый вид. Обходил все засады, устраиваемые милиционерами и военной прокуратурой в его родном регионе - а Степан как дезертир, сбежавший с оружием (автоматом), состоял во всесоюзном розыске. Откуда он узнавал места облав, загадка. Возможно, у него имелся наводчик среди правоохранителей, а возможно, ему передалась часть свойств от матери-ворожеи, и о засадах он узнавал, раскидывая карты или дуя на кофе…

Поначалу он своих не трогал, зато марьевских, смолянских и прочих потрошил изрядно. Причем позднюю осень, зиму и раннюю весну уходил в подполье, отлеживаясь у какой-нибудь зазнобы, а в теплую пору года ночевал в лесу, стогу или в окружавшем село глубоком и узком яру.

- Тактика у него была одна и та же, - вспоминает Николай Черепанов. - Где-то в лесопосадке, в балке, а то и просто в посевах кукурузы либо подсолнуха делал «засидку» возле дороги, ведущей куда-нибудь на базар (Запорожье, Томаковка, Петропавловка, Марганец или Никополь). Выжидал одиночек или группу из двух-трех человек. Выскакивал из засады, палил в воздух из обреза и орал: «Знімай годинники, давай гроші!». Обирал людей до нитки, а то и раздевал донага. Ночью, словно оборотень, мог забраться в курятник, украсть пяток кур или уток, гуся либо индюшку. Любил тискать девок – правда, не насильничал, но раздеть мог. Поэтому сельские девчата обычно ходили гурьбой, по трое-четверо.

Роковая сторожка

Вот на этой слабости его и поймали. Однажды из города приехала молодая учительница, которая полюбилась детворе за то, что, как они говорили, она не задавалась, а ходила по близлежащим селам-хуторам и подтягивала отстающих и лодырей. И вот тут началось нечто мистическое.

Дело в том, что «зловещая криница», о которой шла речь в легенде, хотя и заросла кустарником, но никуда не делась, и все так же «журавль» издалека маячил недалече от Новомихайловки. Где-то метрах в трехстах от него постоянно находилась скирда соломы, а с другой стороны, в полукилометре от криницы размещалась сторожка бахчи. Вот в эту сторожку как-то и потащил  злодей Курочкин свою жертву, которая на сей раз оказалась захваченной им на дороге учительницей. Под дулом обреза заставил ее раздеться и потешился над ней вволю. Часа два он развлекался, пока она не вырвалась от насильника и, в чем была, убежала в Новомихайловку, прямиком к дедушке и бабушке Николая Черепанова.

У деда-врача в доме был единственный в селе медпункт и телефон, по которому из Петропавловки, расположенной на полдороге в Томаковку, где был пункт охраны правопорядка, вызвали правоохранителей. А пока они добирались до Новомихайловки, бабушка, переодев пострадавшую, отпаивала ее чаем с малиной. Придя в себя, учительница рассказала, как ей удалось спастись.

Дело было в том, что в принадлежавшей деду Архипу сторожке, куда Степа затащил свою жертву, он на свою беду обнаружил уже початую сулию с чемургесом (самогоном). Дед Архип тайком от своей старухи таким образом лечился от ревматизма и радикулита. Поэтому в сарае у него всегда была наготове четверть с первачом. И еще он любил на сон грядущий, ввиду сварливого характера своей спутницы жизни, опрокинуть стаканчик-другой крепкой живительной влаги, которую поставляла ему его кума – тетка Варвариха, в числе клиентов которой были весьма высокопоставленные особы: главный счетовод колхоза, агроном, землемер и прочие.

Степан Курочкин ревматизмом никогда не страдал, но, тем не менее, сразу же крепко приложился к спиртному и, тешась над учительницей, время от времени еще принимал на грудь. Самогон же был коварным: вначале казалось, что крепость его невелика, но потом он буквально на раз валил с ног. Неудивительно, что вскоре Степан впал в транс и, опьяненный, заснул прямо на месте преступления. Воспользовавшись этим, несчастная и дара деру, по дороге накинув на голое тело дырявый плащ, одолженный у огородного пугала.

Облога

Минут через сорок после того, как врач поднял тревогу, примчались четыре милицейских машины и на них человек двадцать пять милиционеров, добровольных помощников-дружинников и военнослужащих из небольшой части, дислоцированной неподалеку. Решили брать сразу, пока Степан пребывает в мире грез.

Но тот каким-то звериным чутьем почуял опасность и, очнувшись, решил заблаговременно сделать ноги.

Поджег стожок возле сторожки (накануне был дождь, и загорелся стог не сразу), а затем, прикрываясь дымовой завесой, попытался сбежать через близлежащую посадку, за которой находилась длинная балка с лабиринтом входов-выходов, заросшая густым кустарником. Но там уже маячили фигуры облавщиков, которые спешили замкнуть кольцо. Оставался один путь – через рощицу с роковой криницей.

Курочкин подпалил еще одну скирду с влажной соломой и сделал так называемый оверштаг, то есть развернулся на 180 градусов и помчался, отстреливаясь, к проклятому месту. Когда облавщики, взяв территорию в полный облог, вышли на полянку с колодцем, они, кроме стреляных гильз, ничего не обнаружили. В колодец не полезли. Будучи все местными жителями, они прекрасно были осведомлены о его легенде.

Так и сгинул куда-то бандит-одиночка Степан Курочкин. То ли упал в колодец и утонул, то ли, пользуясь суматохой и неразберихой, ушел под прикрытием дыма от горевшей скирды.

Вызванная «пожарка» затушила наполовину сгоревшую солому. И там правоохранителей ждал еще один сюрприз. На пепелище был найден обгоревший и полурассыпавшийся скелет мужчины. Возможно, он принадлежал прятавшемуся во время войны в скирде партизану, там же и застреленному, или сбежавшему от немцев жителю? Или кому-то, убитому Курочкиным уже в мирное время? Или же ему самому? Установить это было невозможно. Этот скелет и предъявили начальству как вещдок (труп Курочкина), закрыв им дело.
Один нюанс: вызванный на всякий случай кинолог пустил по следу бандита-дезертира свою питомицу-ищейку. Собака взяла след, обежала вокруг криницы и окружавших ее зарослей, но заходить в лесок не стала, а села, задрала к небу свою морду и дико завыла.

Случилась эта драма в 1961 году. С тех пор к той кринице никто не ходит. Вокруг колодца вырос небольшой лесок из кустов ивняка и осокорь. И самое удивительное в том, что кто-то время от времени тайком от всех обновляет «журавля» и оголовок колодца.

***
- Когда я переживал зиму 1962-63 годов в Новомихайловке, - вспоминает напоследок Николай Валерьевич, - то бабы, приходившие к моей бабушке пошептаться, говорили по секрету, будто видели похожего на Степку-бандита мужика на Запорожском базаре, но он ли это был или нет, точно определить не могли.

Любовь Романчук

Метки: мистика
Loading...
Loading...