Прощание с наставницей

В советские времена в конце начальных классов для девочек ввели предмет «домоводство», в то время как ребята занимались в мастерской, обучаясь азам столярного и слесарного дела. В школе, в которой училась я, домоводство вела учительница группы продленного дня и по совместительству итальянского языка Вера Николаевна. Итальянская группа была совсем крошечной, и потому она подрабатывала на других предметах. На уроках домоводства каждый делал что хотел, но в общем было интересно.

Владычица дворов

Когда же начались летние каникулы, школьное руководство приняло решение организовывать не уехавших в лагеря или в села к бабушкам и дедушкам учеников во дворах. А организаторам этого рода досуга (наставницей) назначили ту самую учительницу по домоводству и итальянскому языку. Мой двор в силу того, что был достаточно велик, и в нем находилось сразу два стола со скамьями, а еще беседка, стал центром этих сборов. Каждый будний день на его территории собиралась детвора с целого квартала, и Вера Николаевна обучала нас делать разные поделки. Некоторые из них до сих пор хранятся в моей квартире и, более, того, по-прежнему служат по назначению. К примеру, расшитые бисером прихватки, или выполненная в виде петуха пирамидальная игольница, или украшенная шитьем косметичка.

Такой меня запомнила учительница по домоводству, попрощавшись перед тем, как отправиться на небо

Такой меня запомнила учительница по домоводству, попрощавшись перед тем, как отправиться на небо

Весь июнь и июль пришлось каждый день ходить на дворовые уроки, причем лично мне прогулять хоть день не получалось. Если я задерживалась, Вера Николаевна подходила к окнам и громко звала по имени, пока я не выходила. В конце концов, после ряда трений и попыток высвободиться из-под опеки наставницы, мы с ней крепко подружились, и в ненастные погоды она проводила уроки прямо у меня дома – благо, квартира была большой.

В августе меня с сестрой отправили в лагерь под Могилевом, из которого мы вернулись 30 августа. И, не успев распаковать вещи, рванули в школу, чтобы узнать расписание уроков и время первого сбора.

И вот иду по улице Савченко, все кажется изменившимся, непривычным. В душе немного волнительно – как меня встретят одноклассники и учителя, каким будет год?

Я так задумалась, что не заметила, как передо мной появилась Вера Николаевна, дворовая наставница. К слову сказать, я ей очень обрадовалась и, как положено воспитанной ученице, вежливо поздоровалась с ней, слегка присев в реверансе, которому нас обучали на уроках ритмики.

- Как дела? – спросила она, по обыкновению широко улыбаясь.
- Хорошо, - закивала я головой. – Вот только сегодня из лагеря вернулась.
Это я пояснила, чтобы она не подумала, будто всё это время я избегала ее занятий.
- Ну иди, лето закончилось, - ответила она и пошла, но не к школе, а в противоположном направлении.

Постояв немного, я хотела спросить, когда будут продолжены ее уроки, и тем дополнительно выразить свое уважение к ней, но, обернувшись, уже не увидела ее. «Наверное, свернула во двор», мелькнула мысль, и я двинулась дальше.

Начались занятия, но урок домоводства стала вести уже другая учительница. Как нам пояснили, Вера Николаевна перевелась в другую школу. Это казалось немного странным, так как сама учительница ничего нам об этом не говорила до самого августа, но и только. При встрече я бы, конечно, обязательно спросила ее о причине столь неожиданного ухода, но, несмотря на то, что жила она в соседнем дворе, больше мы с ней никогда не встретились. И только спустя год я узнала, почему.

Удар кастетом

В то время я записалась в секцию бадминтона при «Метеоре» и сдружилась с одной девочкой, жившей в том же дворе, что и Вера Николаевна. Более того, оказалось, что с учительницей их семьи были соседями и проживали на одной площадке. Она и рассказала мне, что Вера Николаевна еще год назад умерла, а учителя, видимо, не хотели нас расстраивать, вот и придумали про ее перевод в другую школу. Я стала допытываться подробностей, и Марина поделилась ими.

Оказывается, Вера Николаевна не просто умерла, а ее убили. Произошло это в конце августа, в двадцатых числах. Она возвращалась домой с дачи, на которой задержалась до темноты. А когда подходила к своему двору, было уже за полночь. В арке на нее и напали. Вначале двинули кастетом в лицо, раздробив челюсть, а затем пырнули в бок ножом. Хулиганы, видимо, хотели поживиться, но в кошельке у Веры Николаевны, кроме пары-тройки рублей и мелочи, хранились только использованные трамвайные билеты. Деньги налетчики забрали с собой, а билеты, в досаде порвав на мелкие кусочки, разбросали по брусчатке.

Рана, в общем-то была неглубокой, и если бы подоспела помощь, то учительницу легко бы спасли. Но двор в этот час ночи был пустынен, а расстояние до дома хоть и было невелико – несколько метров – но пройти его Вера Николаевна не смогла, так как потеряла сознание. И в таком виде пролежала до наступления утра, истекая кровью. Обнаружившая ее тело дворничиха, рано поутру вышедшая подметать территорию, конечно, сразу же вызвала «скорую», но было уже поздно.

- 30 августа я ее видела, - вспомнилось мне. – Выходит, в тот же день ее и убили.

- Да нет же, - перебила меня подруга. – На дачу она ездила за неделю до школы, и убили ее то ли 25, то ли 26 числа. Я точно помню.
Мы с ней немного поспорили, а затем перешли на другие темы. Я осталась в твердой уверенности, что она просто напутала с числами. Но история произвела на меня глубокое впечатление. Получалось, что я едва не последней видела нашу добрую учительницу. И последними ее словами стали «Ну иди, лето закончилось», ставшими в ее жизни пророческими.

Цифры в гранитной тетради

Шли годы. Образ Веры Николаевны постепенно выветривался из памяти, но полностью забывать о ней не позволяли стоявшие на полке и висевшие в кухне поделки. Каждый раз, глядя на них, я вспоминала, как мы рассиживались на лавках вокруг деревянного перекошенного стола, и она, за рассказами о разных случаях, фильмах и книгах, учила нас мастерить.

В этом дворе Вера Николаевна проводила последние летние уроки перед своей гибелью

В этом дворе Вера Николаевна проводила последние летние уроки перед своей гибелью

Лет пять назад в день памяти, где-то в начале мая, я с семьей отправилась на Сурско-Литовское кладбище проведать могилу родителей. А поскольку сестра заменила стоявший на ней железный, еще советских времен памятник со звездой на другой, из белого камня, - то сразу отыскать ее мы не смогли. Часа два плутали по аллеям в разные стороны, сворачивая то туда, то сюда и прочитывая практически все надписи на обелисках. Вот тогда на одной из аллей старой части кладбища я и наткнулась на могилу Веры Николаевны. Я ее узнала издалека, по большой цветной фотографии, прикрепленной на гранитный памятник красного цвета, сделанный в виде раскрытой тетради. Цвет, видимо, символизировал убийство, а тетрадь – ее профессию.

Подойдя ближе, я прочла выбитую на надгробье – нижнем поле гранитной тетради - золотистую надпись с указанием дат жизни и смерти. Последняя гласила: 26 августа, а дальше шел год. А точнее: 26.08 – две восьмерки.

Моя подруга по бадминтону была права. Получалось, что 30 августа, когда я беседовала с Верой Николаевной перед школой, она на самом деле уже четыре дня как лежала в земле.

Но тогда возникал вопрос: а кем же была встреченная мною женщина? Может быть, двойником учительницы, просто очень похожей на нее особой? Но тогда, спрашивается, почему она узнала меня и остановилась перекинуться парой фраз? А может быть, думалось, произошел сдвиг во времени, и хотя я приехала в город 30 августа, но к школе подходила еще как бы 26-го? Но эта идея хорошо подходила для фантастических романов, но не для реальной жизни.

Никакой сестры и, тем более, близнеца, у Веры Николаевны не было. Но в таком случае выходило, что разговаривала я именно с ней, а точнее, с ее астральной проекцией, духом, ипостасью - называйте это как хотите. Другого объяснения не было.

И еще. Возможно, ее последней фразой было не «лето кончилось», а «вита кончилась»? Вита – жизнь по-итальянски. А Вера Николаевна любила вставлять в свою речь итальянские словечки. Она сказала «вита», а мне послышалось – «лето».

Впрочем, разгадки этой истории я не нашла до сих пор. Мысль о том, что я говорила с мертвой учительницей, которая пришла попрощаться со мной, как и раньше, кажется мне абсурдной. Но факты говорят об ином. А они, как известно, вещь упрямая.

Любовь РОМАНЧУК

Метки: мистика
Loading...
Loading...