Проклятый овраг

угол Савченко и УльяноваСтарожилы наверняка еще помнят балку, которая до конца 60-х годов ХХ века отделяла улицу Савченко (бывшая Елисаветградская) от Войцеховича (ныне – Николая Руденко), за магазином «Клинчик». Место это долгое время почему-то считалось проклятым, и его быстро переходили по узкому дощатому настилу.
Моя бабушка, жившая неподалеку, рассказывала мне в детстве такую байку.
Когда-то, говорила она, земля тут была ровной и чистой. А в этом месте стоял двухэтажный красивый дом – загородное имение купца первой гильдии Стоцкого, обладателя шикарной позолоченной кареты, едва ли не единственной в Екатеринославе. Занимался он строительными подрядами и на этом быстро разбогател: город с середины XIX века развивался бурно, и от заказов отбоя не было. Подводы со стройматериалами с его подворья сновали без конца.
У купца был сын, на которого тот возлагал большие надежды. Отучившись в Питерской академии на юриста, тот вернулся в родные пенаты. И здесь, как на грех, влюбился в одну из слобожанок из прислуги отца. Мать ее считалась знахаркой, лечила от разных хворей, могла предсказать судьбу, а еще, по ее словам, «читала землю» и знала, когда и что на ней садить, где хоронить, а какие участки лучше вообще не трогать.
Дочь, выросшая без отца, была редкой красавицей – тонкокостная, голубоглазая, с белокурыми, до пояса, волосами. Что неудивительно: ее предки были дворянами, но в конце XVIII века за пристрастие к чернокнижию и магическим опытам их лишили дворянства и сослали на юг, где они и обосновались.
Вскоре девушка ответила юноше взаимностью. Возле дома росла небольшая рощица – в ней назначались тайные свидания. Отец, которому слуги донесли об этих встречах, не одобрял эту связь – мало того, что девушка была простолюдинкой, так еще мать ее слыла ведьмой. В свою очередь и знахарка, легко узнавшая своими методами, куда, что ни вечер, ее дочка отлучается из дома, пыталась отговорить ее от общения с богачом, убеждая, что они не ровня, что он вскоре увлечется другой и никогда им не быть вместе – всё было напрасно.
Случилось все так, как и предсказывала мать. Насытившись утехами со слобожанкой, парень довольно быстро охладел к ней. Несколько дней девушка ждала его в роще в укромном месте, однако он так и не пришел. А вскоре его увидели в двуколке с дочерью соседа-купца: держа одной рукой поводья, другой он обнимал ее за далеко не хрупкие плечи. Прошел месяц, дело близилось к свадьбе.
А безутешная девушка по-прежнему не находила себе места. Каждый день она приходила к воротам подворья, становилась под раскидистым кленом, росшим возле них, и стояла немым укором обманувшему ее панычу. А когда он, решившись, наконец выезжал за ворота, заводила тягучую песню.
Знахарка быстро разгадала причину постоянного простаивания у ворот отвергнутой. Она раскинула карты, затем замешала кофейную гущу и поняла, что дочь ее ждет ребенка, надеясь этим разжалобить жестокого и легкомысленного поклонника. А когда выпал туз пик, девятка мечей и дьявол (символ смерти), заволновалась всерьез. Даже заперла дочь в подполе. Но той удалось сбежать, поскольку и она владела силой отпирать замки. И вот она вновь у высоких ворот. Вновь ждет своего вероломного любовника, и вновь поет.
Это был последний день, когда видели девушку. Домой она не вернулась и нигде больше не появлялась. Вместо нее к воротам стала приходить мать. Стоя под забором, она кричала, чтобы хозяева вернули ей дочь, что она точно знает, что она у них – живая или мертвая. А когда те попытались прогнать ее, обратилась к приставу. Беспокоить  именитых владельцев властям не хотелось, но пришлось. Однако обыск комнат, чуланов, чердака и подвала ничего не дал. Девушки нигде не было, и от купца отступились, хотя мать по-прежнему была уверена, что Стоцкие имеют отношение к пропаже дочери. Возможно, ее постоянная слежка за домом им надоела, а возможно, ей удалось подглядеть что-то не совсем законное в творившемся на подворье. Или же они испугались ее беременности и возможной огласки, спутавшей бы все планы купца на выгодную женитьбу.
Но никто ее не слушал. Жизнь катилась своей колеей.
И тогда знахарка применила последнее средство: приготовила отвар – вонючий, как мясо кабана в период случек – рано поутру вышла с ним к воротам купеческого дома, плеснула зелье на дубовый забор и произнесла заклинание. Говорили, будто она прокляла и хозяев, и сам дом, пожелав всем разделить участь ее дочери, коли они в том виновны.
Ведающие люди посоветовали купцу тут же на время съехать, но он лишь расхохотался в ответ на угрозы умалишенной. А через два дня рано утром подводы, которые, как обычно, направили свой путь к имению, замерли как вкопанные: никакого здания на прежнем месте не было, а вместо него зиял глубокий провал. За одну ночь дом со всеми его обитателями ушел под землю, разделив судьбу пропавшей девушки. Спустившись в провал, озадаченные строители не нашли никаких следов постройки.
Долгое время рассказанную бабушкой историю я воспринимала не более как назидательную сказку. Но когда в июне 1997 года под землю бесследно ушел многоэтажный дом на Тополе, поверила в ее правдивость.
В конце 60-х годов, когда строили пути для 17-го трамвайного маршрута, балку наконец засыпали. Хотя, как поговаривали, какое-то время земля сопротивлялась: днем ее засыплют, а утром глядят – опять провалилась. И только после того, как местный священник окропил ее святой водой да отчитал – успокоилась.

Любовь РОМАНЧУК,  кандидат филологических наук

Метки: Екатеринослав
Loading...
Loading...