Пляшущие человечки

У Конан-Дойля есть великолепный рассказ «Пляшущие человечки». В нем Шерлок Холмс разгадывает тайну замысловатого шифра. Пляшущие фигурки в этом рассказе рисованые. А вот в нижеследующей истории они реальные, хотя и непонятной природы. О них решил поведать публике Николай Черепанов. Загадочные фигуры он наблюдал в детстве и спустя много лет потом, в конце ХХ столетия.

- В своей жизни, Богом мне данной, видимо, для творческого созерцания (и, верно, для некоторого созидания), я два раза наблюдал этих самых «человечков», - уверяет пенсионер. - Кроме того, еще несколько знакомых мне персоналий тоже сталкивались с этим непонятным явлением то ли природного, то ли искусственного происхождения, то ли просто-напросто игры воображения. А возможно, это следы процесса нам неведомого, то бишь, это выходцы «оттуда»…

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Воробьиные лужи
Итак, начало 60-х годов ХХ века. Деревня Ново-Михайловка Томаковского района Днепропетровской области. «Лихой» квартет (Алешка и Сережка Шишакари, двоюродные братаны, и Николай с Лерочкой – братья Черепановы) порешил как-то поехать на ставки, именуемые местными жителями «Горобцевi», или «Гороб’ячі калюжі». Или же «Воробьиные лужи». Их оказалось три.
- Один как бы продолжал речушку Кучугурку, - вспоминает Николай Валерьевич. - Это был даже не ставок, а «старица» речки. Но рядом были еще два. Один почему-то солоноватый и мелкий (видимо, его заилило из-за отсутствия ухода). Он густо порос рогозом, камышом и топким бережняком – до чистой воды и не добраться. По всей видимости, там отсутствовала не только рыба, но и жабы – лягвы поганые – обошли его стороной. Возможно, в том ставке были лечебные грязи, но никто тогда о том не задумывался. Зато третий ставок был просто загляденье: не шибко глубокий (метра два-три в самых глубоких местах), и камыша почти нет. Бережок – прелесть. Спорышом («гусиная травка» - мелкая с мягкими листочками) покрыт почти до самой водной глади, образуя невысокую кручку высотой 15-20 сантиметров. А прибережье – смесь глины, песка и обычного грунта.
Лерочка и Серега начали подготовку к рыбалке, а Николай с Алешкой двинули к «старице» Кучугурке. Там, по слухам, водились громадные раки. Да еще одна интересная штука там имелась.

Заговоренный курган
По воспоминаниям старожила, рядом со ставком реки Кучугурки, на расстоянии где-то с полкилометра, расположился самый высокий в местности курган, а на его вершине стояла не то вышка, не то антенна, не то транслятор. Курган этот у местного населения пользовался дурной славой. И из глубины веков за ним тянулись разные суеверия и легенды.
- Даже немцы, имевшие привычку захватывать господствующие высоты и высотки, чтобы оборудовать на них пулеметные точки и гнезда для создания перекрестного огня, почему-то обошли этот довлеющий над округой холм стороной, - передает одно из преданий Черепанов. - За что и поплатились: ночью на вершину кургана проникла советская разведка, установила там «станкач» (станковый пулемет типа «максим») и два ручника, которые и определили ход боев, когда советские бойцы кинжальным огнем принудили врага оставить свои позиции и спешно отойти, бросая технику и вооружение. Кое-где фашистские подразделения попадали в «котелочки». А их танки наши бойцы пожгли.
У подножия этого не очень доброго кургана расположилось здание какого-то учреждения за высоким забором. Его охраняли подведомственные стрелки военизированной охраны (ВОХР). Лерик называл этот объект подпольным цехом по производству унитазов, Серега – «секретным свечным заводиком», а дедушка Николая Черепанова, тоже Николай,– «лабораторией таинственных дел».

Пляски призраков
- Было очень рано (где-то полшестого утра), - продолжает повествование рассказчик, - коров еще не выгоняли на водопой. Мы с Алешкой быстро наполнили два ведра из брезентухи раками (они действительно были тут крупными) и от нечего делать кидали в воду камешки – кто дальше запустит. Потом начали спорить: откуда здесь галька и песок взялись? Я склонялся к мысли, что их Кучугурка вынесла, когда речкой полноводной была. Алешка (он был года на три-четыре старше) настаивал, что это остатки стройматериала, оставшегося после постройки секретного объекта.
И тут раздались призывные крики братков. Прихватив ведра, ребята галопом примчались на ставок, где те рыбалили. И увидели такую картину. Озерцо-ставочек покрылось невесть откуда взявшимся густым, как пена из огнетушителя, туманом. И в нем, как в плохом спектакле, дергались-метушились какие-то тени и силуэты.
- Они извивались, метались, как будто прыгали, дрыгоножили – казалось, что они исполняют нечто ритуальное типа плясок святого Витта. Причем вокруг установилась такая тишина, которая пугала больше, чем само это противоестественное действо. Почему-то резко стало не хватать воздуха, и вся наша ватага, тяжело дыша, похватав свои вещи, вскочила на «велики» и дала дёру.

Лаборатория таинственных дел
Последствия этой странной встречи ни для кого из очевидцев не прошли даром.
- К вечеру у меня подскочила температура, - рассказывает Николай Валерьевич. - На вопрос, где нас носило, Валерик честно признался, куда нас завлекла тяга к приключениям. «Эх, нелегкая вас туда завлекла», - проворчал дед, и боле ни словечка не прибавил – не упрекал, не читал никаких нравоучений. Просто сделал мне примочки на виски, а на лоб положил компресс. К утру жар спал, слабость исчезла, но дедушка никуда нас не отпустил, заставил принять микстуру и попросил: «Ребята, больше туда ни ногой – кто его знает, что там за лаборатория».
Всё бы ничего, но вот какая приключилась штука. Алешка заболел диабетом, Лерочка – суставным ревматизмом, а Серега сбил старушку-кляузницу. Сам он отрицал сие, убеждая, что еле-еле зацепил старую каргу. Но та имела пристрастие к написанию доносов по любому поводу и едва не довела дело до суда. Помогла лишь ее смерть – упокой, Господи, ее душу.
Может, это всё одни совпадения, а может, и нет.

***
- Нечто подобное, кстати, якобы наблюдалось и в Днепропетровске, недалеко от Криворожской улицы (не доезжая до бывшей Стахановской проходной ЮМЗ), в Аптекарской балке, - припоминает Николай Валерьевич. – Там тоже есть прудик – нерукотворный ставок. Вот на нем эти «хлопцы-водяники» тоже порой брейк-дансы выкидывали. А видели их, по меньшей мере, два Сашки: Русанчик и Гивиц.

Фигуры на озере Курячьем
А теперь перенесемся в 90-е годы, времена разгула криминалитета, бандитизма и либерализма с остаточным налетом коммунизма. Так, уличные таксофоны и проезд в городском электротранспорте Днепропетровска еще лет пять оставались бесплатными. В то же время воровали всё, за редким исключением, что плохо лежит, а то, что лежало хорошо – продавали за кордон по дешевке в оптом и розницу. Главное, чтобы за доллары. На худой конец – фунты стерлингов или швейцарские франки.
- Проживал я тогда некоторое время у своей коханки Светы по Донецкому шоссе, 114, - рассказывает бывший афганец. - Торговал на блошиных рынках и базарах на Березинке и 6-м Клочко. Вставал рано, часов в пять, чтобы успеть зарубить место и товар прикупить. Около шести там появлялись подозрительные личности (типа наркоманов, мелких ворюг, карманники, налетчики и прочая шушера из «шалманов» и «кичманов»), и можно было буквально за гроши купить товар на продажу. Далеко не благородная рыночная карусель, но тогда было не до жиру – быть бы живу. Впрочем, пусть меня проглотит акула, если вру, - такой торговлей в ту пору занимался каждый третий бывший «совок». Так вот, я у этой Светланы тоже свой «шалманчик-кичманчик» образовал.
«Так вот, - продолжает он, - частенько я с Сережей и Аленой (это старшие дети Светы Коломб), а также соседом Филей Догадой ходили на «курячьи» ставки рыбку поудить. И на еду, и продать можно было кое-какую мелочь. Она быстро расходилась, так как многие жители Березинки держали у себя котиков и кошечек. Ходили мы по выходным, но и в будни иногда тоже совершали вылазки на лоно природы.
И вот как-то ранней осенью идем уже домой вдоль кромки берега, а «они» стоят, и было их восемь. Я (видно, с перепугу) зачем-то пересчитал эти дергающиеся фигуры в тумане на водной глади ставка. Мы с Филей (детей я час назад отослал к маме Свете с частью улова) замерли на месте, как соляные столбы. Туман был вроде негустой с белесо-желтоватым оттенком, цвета «беж». И в его месиве фигурки извивались и дергались, будто исполняли некий танец или ритуал.
У нас с Филькой глаза на лоб полезли от панического чувства страха. Охота было убежать и спрятаться где-то, но ноги почему-то стали ватными. Даже руки плохо слушались, как у контуженных. В 1985 году меня как-то контузило возле Мазари-Шерифа в Афганистане – ведь отдельные части советских войск проникали тайком на территорию сопредельного государства – ощущение было очень похоже на нынешнее. Руки потихоньку как будто немели. А к горлу комок сухой подкатил. Кричи – не кричи, а крик все одно не зазвучит, не получится. Через 3-4 минуты «пляшущие человечки» постепенно как-то вылиняли, а туман быстро рассосался. Только на душе осталось какое-то тревожное предчувствие чего-то нехорошего и неприятного.
Феномен этот так и остался неразгаданным. Может, кто-то из читателей сможет пролить на него свет.

***
- И опять череда несчастливых совпадений, - завершает свою повесть Николай Черепанов. - Через месяц я окончательно рассорился со Светой, Филя на своем мотоцикле врезался в бордюр, хотя пьяным не был, и сильно расквасил свою физиономию. А меня судьба побросала от Байкальской до Амура. И уберегло меня, наверное, заклинание-присказка, которому бабушка Рая научила меня еще в Ново-Михайловке в пору моего детства: «Чур-чура. Уходи тихо, злая беда и лихо!» с молитвой «Избави, Господи, от лукавого! От черта лысого, хромого и поганого».

Любовь РОМАНЧУК

Метки: мистика
Loading...
Loading...