Новоселковский оборотень

имение

Городские байки

В деревне Новоселки Верхнеднепровского уезда Екатеринославской губернии в первой половине XIX века раскинулось имение помещика Клевцова. Среди местных дворян отставной поручик пользовался уважением, исправно посещал Аглицкий клуб, собрания в Потемкинском дворце, наряду со взрывным характером обладал безупречными манерами и хорошо танцевал. Поговаривали, что он состоял в каком-то тайном масонском ордене, но этой моде в те времена отдавали дань многие. Странным казалось лишь то, что, несмотря на свое обаяние и интерес к женскому полу, он жил холостяком. Но у бар - свои причуды.

В самих Новоселках за Клевцовым тянулась слава иного рода. Домашняя челядь была уверена, что он знается с темными силами. Ходили слухи, что под имением вырыты подвальные помещения, в которых скрывался черный храм и лаборатории, где масон проводил какие-то опыты. Катакомбы выходили к местному кладбищу, на котором частенько заставали помещика, приписывая ему бог весть что. Хотя, возможно, он просто навещал прах своих предков, покоящихся в фамильном склепе. Шептались также, что время от времени помещик пил кровь младенцев, которых рожали от него крепостные девицы, с целью якобы продлить свою молодость.

Исчезновения людей, время от времени случавшиеся в принадлежавших Клевцову селах, тоже приписывали любвеобильному землевладельцу. Говорили, будто он обладал способностью оборачиваться в волка, и в этом образе нападал на скот и людей с целью поживиться свежей кровью. Однажды помещик был на дуэли с соперником, претендовавшим на то же дамское сердце, что и он, – тот шпагой задел его руку. Как на грех, перед этим местные охотники подстрелили волка. С воем, припадая на раненую переднюю лапу, матерый убежал, истекая кровью, и догнать его не смогли. Стоит ли говорить, какие мысли пришли в людские головы, когда на другой день они увидели помещика с перевязанным плечом?

Не раз крестьяне жаловались губернатору Андрею Фабру на бесчинства  хозяина, но тот лишь отмахивался от смехотворных обвинений. Конец терпению наступил летом 1847 года. У помещика работали строители: тот решил произвести перепланировку  усадьбы, достроить крыло и помещения для слуг. Отбивая штукатурку на одной из стен, работники переусердствовали, приложив больше усилий, чем требовалось. Вместе с известкой обвалилась дранка, обнажив неглубокую нишу. Заглянув в нее, строители бросились врассыпную. По их словам (когда они пришли в себя и были в состоянии говорить), ее основание было усыпано детскими костями. К имению сбежался вооруженный топорами и вилами народ. Вызвали полицейских, но пока те добрались до места, никаких костей уже не нашли: то ли работники напутали, то ли хозяин успел избавиться от зловещей находки, через катакомбы переправив ее на кладбище.

Однако люди не успокаивались. Разбив лагерь, они разожгли костры и требовали, чтобы им разрешили осмотреть дом, где наверняка была спрятана не одна девушка, и в чьих стенах, как верили, был замурован не один десяток тел. Усмирять крепостных прибыл сам губернатор. Он лично уверил их в том, что по делу Клевцова будет проведено тщательнейшее расследование и в случае вины он не уйдет от наказания. В конце концов люди разошлись, а вечером следующего дня десять зачинщиков бесследно пропали. Говорили, будто Клевцов заманил их в усадьбу под предлогом ее осмотра и там умертвил. Люди опять всполошились, угрожая по кирпичикам разнести имение, а самого помещика распять на кольях.
Но разгореться второму бунту не дали. Свыше двухсот человек, собравшихся перед усадьбой, были схвачены срочно прибывшими жандармами и брошены в Екатеринославский тюремный замок с массивными круглыми башнями по углам, только недавно построенный в открытой степи (ныне на его месте разбит сквер имени Ленина). А самому Клевцову посоветовали сменить место жительства. Куда он уехал, никто не знал.

Семьдесят лет имение простояло пустым и заброшенным, постепенно разваливаясь. А когда его сносили, то под фундаментом обнаружили огромную уходящую вниз полость. Пройти катакомбами уже было невозможно – земля сильно осыпалась, завалив проходы. И лишь фамильный склеп долго напоминал о легендарном помещике-оборотне, приносившем в черном храме страшные жертвы и пившем детскую кровь.

Любовь РОМАНЧУК,   кандидат филологических наук

Loading...
Loading...