Мундштук императора

Железнодорожный вокзал «Екатеринослав», торжественно открытый в мае 1884 года, состоял из двухэтажной центральной части и двух пристроек.  Центральную венчала пара высоких прямоугольных башен с шатровыми навершиями (по типу терема). В левой пристройке размещались вокзальные службы, а правая опиралась на пузатые боярские колонны  в псевдорусском стиле. К этой нарядной пристройке вел покатый настил из камня, а верх украшал массивный купол, придававший ей сходство с часовней. За колоннами располагалась массивная резная дверь, которая вела в большую, богато убранную комнату, в которую не могли попасть пассажиры ни третьего класса, ни даже первого. Изредка прислуга наводила в ней порядок, а остальное время комната стояла запертой. Ибо предназначалась она для особого гостя - императора, если бы ему вдруг вздумалось посетить Екатеринослав.

вокзал
По своему назначению эта комната была использована лишь однажды: в конце января (по старому стилю) 1915 года, когда в город на один день заглянул Николай Второй.
Легенду, связанную с этой комнатой, я, как ни странно, услышала совершенно в другом месте – на станции города   Тернополь, когда в 2000 году возвращалась с научной конференции в Черновцах (так добираться было быстрее, чем через Львов прямым поездом). На пересадочной станции предстояло прождать днепропетровского состава около трех часов, причем ночью, и я, боясь пропустить поезд, раззнакомилась с попутчиками (что вообще-то не в моем характере).  Одним из них оказался черновецкий историк по имени Павел (фамилию не помню), который ехал в Днепропетровск к родственникам.  Мы разговорились, я пропела дифирамбы Черновцам с их готикой и барокко почти на каждом здании. А потом разговор невольно перешел к железной дороге.  И Павел рассказал такую историю.
Царская комната на станции «Екатеринослав» была обустроена с размахом. Стены украшали оригинальные полотна (часть которых потом перешла художественному музею), в шкафу стояли уникальные приборы из тонкого расписного фарфора, а на инкрустированном ценными породами деревьев столике лежали шахматы, фигуры которых были сделаны из мамонтовой кости. Все эти предметы подарили вокзалу купцы к приезду царя. Был там и мундштук для папирос, выполненный из бриара (плотного огнеупорного нароста у основания эрики древовидной) с пенковой чашей и янтарными вставками. Этим мундштуком и воспользовался император, когда отдыхал в привокзальной комнате, ибо был заядлым курильщиком. На память он оставил свой, более простого вида мундштук (в те годы уже шла Первая мировая, и в моду вошел «солдатский стиль»).
После революции комната потеряла свой статус, а ее предметы перекочевали частично в музеи, другие – в частные коллекции. Царский мундштук попали комиссару Б., хотя он сам и не имел привычки дышать дымом, и стал первым экспонатом в его необычной коллекции.
Позже в нее вошли другие мундштуки, которыми, как уверяли очевидцы, он любил хвастать  перед гостями. «Из этого, - говорил он, - делал последнюю затяжку такой-то перед своей казнью. Через  этот, с позволения охраны, курила мадам Б. после того, как ее провели через  десятерых надзирателей».  И так далее.
По его словам, коллекционируемые им мундштуки обладали одной общей особенностью: все они были связаны со смертью. Те, кто курили с ними, долго не жили. В эту версию хорошо укладывалась и история с выкуриванием на екатеринославском вокзале трубки Николаем Вторым – ведь спустя три года его расстреляли, причем, в городе, созвучном с Екатеринославом.
Но легенда, собственно, не о том. Когда в 90-е годы возник ажиотаж вокруг императорской семьи и ее трагической гибели, а поиск тел завершился канонизацией найденных останков, Павел вспомнил о трубке. В те годы он часто ездил в Москву, где тесно общался с инициаторами этого действа, и решил внести в это дело свою лепту. По его мнению, в императорском мундштуке, который долгие годы хранился под стеклом и никем, кроме него, не использовался, могли сохраниться остатки слюны, по которым можно было бы извлечь ДНК и сравнить с ДНК найденных останков, таким образом разрешив спор о том, принадлежат ли последние императорской семье, или же не имеют с ней ничего общего. Лично Павел придерживался второй точки зрения.
Он без труда нашел потомков комиссара, к которым перешла коллекция. Показали ему и царский мундштук. Но экспертиза, проведенная на деньги историка (причем немалые), не обнаружила в нем никаких органических следов. То ли вещь все-таки мыли, то ли… это был уже не тот мундштук.
Любовь РОМАНЧУК, кандидат филологических наук

Метки: Екатеринослав
Loading...
Loading...