Любовь и смерть екатеринославского нувориша

особняк Непокойчицкого1

Легенда гласит, что в одной из греческих амфор, украшавших изысканную лестницу особняка Непокойчицкого, владелец дома перед революцией спрятал черный опал и крупные изумруды

Окончание. Начало в номере от 22 января
После революции 1917 года имя Евгения Непокойчицкого в Екатеринославе больше не упоминается. Был ли он убит, подался ли к белым, или просто растворился, подобно легендарному Корейко, среди представителей нового социума, неизвестно.
И вот тут начинается вторая часть легенды. Согласно ей, Евгению Павловичу в 1917-м году до прихода в город «красных» все же удалось сбежать, прихватив с собой часть драгоценностей. Он эмигрировал в Париж, который хорошо знал и где жили его партнеры. И именно в городе на Сене его настигло второе пророчество цыганки. Случилось это так.
В светском обществе французской столицы, в котором крутились аристократы, его познакомили с местной художницей мадам Жоржет. Она была великолепна собой, остроумна, образованна, а непременным атрибутом ее одежды была темно-красная шляпа с широкими волнистыми полями, из-под которой на ее лицо спадала вуаль, еще более добавлявшая ей загадочности. Пара ужинов, прогулка по Елисейским полям, посещение театров Шатле, де ла Вилль и прочих, картинной галереи Лувра, а также оперы Гарнье – той самой, в которой, по легенде, обитал призрак иллюзиониста, в начале ХХ века описанный Гастоном Леру в романе «Призрак оперы», - и Непокойчицкий влюбился в нее, да так, что, обычно прижимистый, добровольно пожертвовал крупную сумму на выставку ее картин. Это и стало его фатальной ошибкой.
Как позже выяснилось, мадам, может, и была художницей, но главным ее занятием являлась проституция. Но не простая. Она внедрялась в великосветские салоны (чему помогало ее занятие живописью), выбирала какого-нибудь доверчивого аристократа-олуха, закручивала с ним роман, а потом с легкостью выкачивала из него деньги, умело сочетая любовные утехи с каким-нибудь галлюциногеном, который регулярно подсыпала в еду своей жертве. В результате столь убийственного «коктейля» фигурант полностью терял ориентацию в мире и позволял делать с собой всё что угодно. Когда же «олух» становился практически близок к банкротству, она его бросала и искала нового.
Но с Непокойчицким мадам Жоржет нечаянно дала маху. Узнав раньше времени (после спонсирования ее вывески) о том, насколько он богат, а главное – где прячет свои богатства (Непокойчицкий и в Екатеринославе всегда держал их дома, не доверяя банкам – была у него такая странность), она ощутила, что не в силах дальше ломать комедию. То ли Екатеринославский эмигрант был ей неприятен, то ли она просто подустала от своих игр, только на этот раз решила ускорить события. Она напросилась к своему ухажеру в гости (а жил он в небольшой квартирке на окраине города) и подговорила своего подельника по ее сигналу ограбить квартиру. И пока Неупокойчицкий, предварительно опоенный снадобьями своей «возлюбленной», спал сном праведника, парочка обчистила его апартаменты.
Мадам Жоржет рассчитывала сыграть роль жертвы и даже нанесла себе с помощью подельника пару тумаков, но не вышло. Проснувшись и сложив два и два, екатеринославский беглец, еще не утративший деловую хватку, всё понял и накинулся на неверную художницу, требуя вернуть украденное и угрожая в противном случае обратиться в полицию. Обороняясь (и, в общем-то, понимая, что иного выхода у нее нет), разоблаченная мошенница ударила его ножом в живот. Выжил он после этого или нет, осталось неизвестно, так как никакой информации о Непокойчицком после того нет. Как и о том, что стало с украденными ценностями, с таким трудом вывезенными инженером из объятого смутой Екатеринослава.
***
Окружают легенды и его дом в Екатеринославе. Так, одна из них гласит, что Непокойчицкий всю жизнь, после слов цыганки, боялся ограбления. Он не сдавал денег в банк, не доверял банковским сейфам и всё держал у себя дома. Но не на виду, а в различных хитроумных тайниках. В качестве одних из таких потайных мест якобы выступали… стоявшие на лестнице (той самой, у которой ныне любят сниматься новобрачные) греческие амфоры (кажется, две из них еще остались, хотя и сильно побиты). В этих сосудах горный инженер прятал особо ценные экспонаты - невероятно крупные изумруды и легендарный черный опал, обладающий особыми свойствами. Именно этот опал стал основой его состояния и притягивал к себе деньги.
После революции клад вместе с глиняными сосудами исчез. Удалось ли Непокойчицкому вывезти его, или его забрал некто иной, либо никакого клада в амфорах никогда и не было, так и осталось загадкой.
Любовь РОМАНЧУК, кандидат филологических наук

Метки: городские байки