Кукловод

За долгие годы существования этой рубрики читатели пересказывали мне разные необычные, а порой просто ошеломляющие истории, которые приключились с ними или их родственниками. Но, честно говоря, ту, которую поведал мне недавно Семен Шебутько, поразила меня больше всего. Впрочем, судите сами.

Побратимы
Семен Игоревич – уроженец села Верховажье Вологодской области. В Днепропетровск он попал после окончания Ленинградского института водного транспорта по распределению, женился на местной девушке и остался тут жить и работать в речном порту. Случай, о котором он рассказал мне, произошел в его родном селе летом 1965 года, когда он только вернулся с армии, где служил в подводном флоте, и готовился к поступлению в институт. Слово ему.
- Признаюсь, никогда особо не верил в существование душ в неком загробном мире, да и вообще как-то не задумывался ни о Боге, ни об иных реальностях, - начал Сергей Игоревич свой сказ. – К атеистам причислять себя не стану, так как допускаю, что многое нам неизвестно и наверняка возможно самое фантастическое. Но и к верующим в общепринятом смысле слова не принадлежал. По природе я скептик. Однако однажды стал свидетелем случая, объяснить который с точки зрения земных законов и логики не в силах. Дело было так. В нашем селе жила семья Марговцевых, с которой мы очень дружили. Их сын Ваня был всего на год младше меня, и мы с ним расставались только на ночь. Нас и называли побратимами. Жили Марговцевы в соседнем доме, через забор. И вот настало время идти Ване в армию. Я тогда уже год как служил (в те времена даже мысли как-то уклониться от службы в голову не приходили – служили все). Ваню послали на дальний Восток в пограничные войска, мы с ним довольно плотно переписывались, и я знал многие подробности из его службы. Но не о них речь. Иван в семье был единственным, к тому же поздним ребенком, над которым в буквальном смысле слова тряслись. И когда он уходил в армию (а в погранвойсках на тот период служили три года), отцу, механику тракторной бригады Георгию Семеновичу, уже стукнуло пятьдесят пять. Он часто болел (у него был костный туберкулез), и потому боялся, что не доживет до возвращения сына. Ваня тоже очень его любил и просил непременно дождаться, а там уж он не даст ему умереть раньше срока. Отец пообещал, что не уйдет, пока не простится с ним. Но это так, скорее, в шутку. Никто на самом деле умирать не собирался.

мистика

У Семена Шебутько не оказалось снимка его друга Ивана, зато сохранилось фото его инфернального отца Георгия Семеновича

Но, знаете, когда человек постоянно думает о смерти, она сама находит его. Он словно притягивает ее своими мыслями. Ваня отслужил всего год, как с его отцом случилось несчастье, и болезнь его была совершенно ни при чем. Однажды он чинил трактор, а тот вдруг завелся. Точно не знаю, как это вышло, говорю со слов односельчан. Дяде Гоше оторвало палец правой руки. Повезли в больницу, перевязали, зашили рану, он вернулся домой, а через несколько дней оказалось, что в рану была занесена инфекция, и началось заражение крови. Это и сейчас довольно опасная штука, а те годы болезнь была практически неисцелимой. Мать написала в воинскую часть, чтобы Ивана отпустили на побывку домой, так как его отец умирает. Или телеграмму послала, точно не знаю. Рядовому оформили отпуск на месяц. Однако путь с Дальнего Востока в Вологду долгий, с пересадками. И когда Ваня наконец добрался до села, то успел аккурат на похороны.
Отец лежал в установленном в хате гробу, со скрещенными на груди руками, в своем парадном костюме. Вокруг – свечи, цветы, входящие и выходящие люди . Я тоже был там (как раз демобилизовался) и встретил своего давнего друга с радостью и горечью одновременно. Иван подошел к гробу и прошептал чуть ли не с укоризной: «Ну ты же обещал, обещал…», после чего заплакал. Я утешал его как мог. Мать, тетя Лида тихо плакала в углу.
Настал вечер. Иван с дороги прилег отдохнуть в своей спальне, чтобы потом сменить мать у гроба (тогда людей хоронили строго на третий день, а не так, как сейчас – практически тут же). Хотя времена были, как сейчас их принято называть, «воинствующего атеизма», церковь в нашем селе работала, и священник – отец Варламий - регулярно и крестил, и отпевал односельчан, и другие службы проводил. Видимо, многое зависело от местного начальства. На другой день как раз и должен был придти батюшка на отпевание.

Воскрешение
- О дальнейшем расскажу с двух планов – с моей точки зрения, как я это всё увидел и воспринял. А затем со слов самого Ивана. Итак, мы уже собирались расходиться, я задержался во дворе, так как мой дом располагался рядом, прикидывал, что завтра нужно сделать, как организовать похороны (тетя Лида лично попросила меня о том). Ваня после двух бессонных ночей, проведенных в пути, уже спал. Стоял август, теплынь, ни ветерка, я невольно залюбовался россыпью звезд, высыпавших на небо – в армии было не до того. И вдруг тишину прорезал нечеловеческий крик, донесшийся из дома. Опрометью кидаюсь туда. Справа от сеней – парадная комната с гробом, налево – Ванина спальня, прямо – кухня и за ней – коридорчик и спаленка родителей. Крик доносился слева. Вбегаю к Ивану и вижу жуткую картину: сам он лежит на полу, без сознания, а сверху на него навалился, вдавливая в пол… труп его отца. Первая мысль была такой: от горя Иван вынул тело из гроба и перетащил к себе. Но почему тогда дико кричал? И почему потерял сознание?
Я позвал еще не успевших уйти мужиков, мы быстро сняли труп с Ваниной груди, перенесли обратно в комнату и аккуратно уложили в гроб. Что показалось странным – руки мертвеца были опущены вдоль туловища, а не скрещены на груди, хотя еще не прошедшее трупное окоченение не должно было этого позволить. Мы так и оставили его с выпрямленными руками. В такой позе пришлось на следующий день и похоронить.
Затем начали приводить в чувство Ваню. Однако получилось это далеко не сразу, даже пришлось вызывать лекаря. В конце концов кое-как справились. Открыв глаза, Иван спросил:
- Что это было?
Но фельдшер не разрешил ему говорить:
- Завтра все узнаешь, а пока - спать, - приказал он, вводя в вену шприц с успокоительным.
Вот, собственно, то, что известно мне. А теперь – то, что на другой день рассказал Иван. Передаю его словами.
«Я очень хотел спать, но переживания мешали уснуть. Думалось об отце и его преждевременной кончине, о том, что он так и не попрощался со мной, что я не успел. Наконец веки стали наливаться тяжестью, и я начал погружаться в сон. И тут слышу – скрипнула дверь, и раздались шаги. Но не мамины – ее поступь легкая и слегка семенящая. Думаю – кто это ночью поперся в мою комнату? Открываю глаза – и вижу своего отца, деревянной походкой, словно ведомый неким кукловодом, направлявшегося к кровати. Никогда не забуду выражения его лица – глаза мутные, без взгляда, словно закатившиеся вверх, кожа мертвенно - белесая, покрытая синими пятнами, руки безвольно свисают, словно клещи. Он не идет, а словно его передвигает некая сила. Я вскочил с постели и даже ущипнул себя, чтобы проверить, не сплю ли. К сожалению, это был не сон. И тут отец почувствовал меня и словно бы встрепенулся. Будто по жилам его пробежало электричество. Глаза открылись, руки поднялись, он быстро, за пару шагов преодолел оставшееся расстояние и набросился на меня, сжимая в объятиях. Мы оба упали, и сознание мое отключилось».

Неотлетевшая душа
- Потом, после похорон, - продолжает Семен Игоревич, - мы, естественно, обсуждали этот случай. Те, кому мы рассказывали о том, нам, естественно, не верили. Лекарь же, ставший невольным свидетелем происшедшего, выдвигал свою версию. Согласно ему, отец на самом деле поначалу не умер, а погрузился в некое подобие комы (летаргического сна). А когда вернулся сын, пришел в себя, чтобы выполнить данное ему обещание. После чего уже окончательно умер. Видимо, желание попрощаться с сыном было так велико, что он совершил невозможное.
Но скажу честно: спутать умершего человека с впавшим в кому (то есть живым) невозможно, даже если дыхания у второго не прослушивается. Другое выражение лица, другой цвет, а главное – глаза. У коматозника они, если приподнять веки, сохраняют свой цвет, а у мертвого роговица разлагается первой, и глаза становятся мутными, без зрачков. Потому усопшему и прикрывают сразу веки. Наконец, трупного окоченения у впавшего в кому не происходит. Так вот, я лично обряжал дядю Гошу в костюм, видел сквозь щелку в веках его глаза, с трудом сгибал руки и ноги. Это был самый настоящий мертвец. Поэтому мое объяснение иное. Я считаю, что отлетевшая уже душа дяди Гоши на мгновение вернулась в мертвое вторые сутки тело (силой воли либо с разрешения ангелов) и привела его в движение, чтобы попрощаться с сыном. То есть, получается, мы столкнулись тогда с самым наглядным доказательством существования души и продолжения ее жизни после смерти тела.

***
- Кстати, судьба Вани после перенесенного им потрясения сложилась трагично, - заканчивает рассказ Семен Игоревич. - Увиденное словно согнуло его, придавив своей тяжестью. Он словно бы даже слегка повредился рассудком – по крайней мере, из армии его вскоре списали. Начал пить, никуда не поступил и даже семьей не обзавелся. Встречался одно время с девушкой, но та вскоре от него сбежала. По ее словам, он часто кричал по ночам, а иной раз вскакивал и, словно сомнамбула, с закрытыми глазами расхаживал по комнате, что-то бормоча. Сам мне Ваня не раз говорил, что во сне отец зовет его, не в силах вынести разлуки, и однажды опять лично явится за ним, уже наяву. Всё это – давнее двойное потрясение, выпивка, уход девушки - в конечном счете привело к тому, что его сердце не выдержало. Однажды августовским днем его нашли в поле мертвым. Как установили патологоанатомы при вскрытии, случился инфаркт. Было ему тогда всего 44 года. И, кстати, Ванина смерть пришлась на день кончины его отца – то ли он внушил себе, будто умрет именно тогда (такой себе самогипноз, который запрограммировал его организм), то ли это была чистая случайность, то ли - мистика, то есть Георгий Семенович в самом деле забрал его.

Любовь РОМАНЧУК

Метки: мистика