Кошмар Голгофы

голгофа
-Я видел конец света, - серьезно, без тени улыбки, сказал Андроник Себастьянович, усаживаясь в широкое, с мощными подлокотниками кресло в своем коттедже, расположенном в выходящем на престижный университетский проспект (пр. Гагарина) переулке.

– Было это так. После успешной рыбалки мы с друзьями сидели на берегу озера, пили, пели, шутили, как обычно бывает в такого рода компаниях, и вдруг, подняв вверх головы, увидели, что звезды стали гаснуть. Одна за другой. Туч не виделось никаких, небо было ясным и безоблачным. Никто ничего не понимал и понимать даже и не пытался. Это было не просто страшно, это было жутко. Мы просто смотрели, как исчезает наш мир. Когда погасла последняя бледная звездочка, небо стало однотонно черным и пустым, как могила, и наступила какая-то особенная неестественная тишина. Мы замерли, не произнося ни слова, ожидая, что за этим последует. «Сейчас ударит», - не выдержав, прошептал Вовчик. «Что?», - глупо спросил я. «Коллапс, - ответил он. – Все схлопнется, а потом, возможно, начнется заново, но без нас». И тут с неба (а точнее, с того, что раньше было небом, а теперь стало пустотой), налетел вакуумный вихрь, и все пропало. Такой был сон.
Видение повторялось неоднократно, в разных вариациях. Иногда удавалось застать миг, когда из плотной черноты небытия начинала формироваться коричневая воронкообразная сущность губчатого строения, напоминающая по форме гигантского полипа, которая, вращаясь, захватывала своими краями окружающие объекты и, как резинка, стирала их из реальности. Каждый раз Андроник Себастьянович просил о пощаде, но сущность в ответ лишь хрюкала, извиваясь своими неровными гигантскими гранями. Из глубин памяти приходило ее имя – что-то типа Адус, или Адуй. Потом, когда сон заканчивался и начинался обычный, полный света и движения день, все казалось обычным кошмаром, не имеющим под собой ничего реального. «Адус» представлялось аллитерацией «ада» (гадеса»), или, если прочитать справа налево – «Суд» (Страшный суд) или «суда» (аллегорические корабли смерти).

Андроник Себастьянович Урфиков (фамилия по его просьбе изменена) был филологом в третьем поколении, читал мифологию и европейскую литературу, готовил статьи и тезисы для многочисленных конференций. В юности, как и многие из его друзей, грешил рифмоплетством.

Однажды, когда он числился аспирантом кафедры зарубежной литературы, из-под его пера вышло стихотворение, едва не стоившее ему карьеры (в минувшие времена, когда бал правили атеистические советы, увлечение и, тем более, вольная трактовка религиозных сюжетов не только не поощрялись, но за них могли выгнать из партии, лишить работы, а то и отправить на принудительное лечение в местную психушку).
Стихотворение, напечатанное в университетском сборнике в конце статьи, посвященной разбору версий по поводу предательства Иуды, звучало так:

Кто ты, чудак Искариот,
мошны хранитель?
Подлец иль страстный
патриот,
Христа спаситель?
Твой поцелуй – добро
иль зло,
Протест иль знанье?
Всю щёку корчею свело –
от лобызанья.
Ты делал, что тебе велел
Учитель вещий,
Но оказался не у дел
и – обесчещен.
И никому не объяснить –
зачем, и кто же?
Лишь тень остывшая осин
тебе поможет.
Смолчат неверные уста,
столетья минут –
Лишь Он, когда сойдёт
с креста,
Проклятье снимет.
Печально глянет Он
сквозь боль
И молвит Слово –
И повторится вновь и вновь
кошмар Голгофы.

Все обошлось благодаря заступничеству декана, приятельствовавшего с рано умершим отцом аспиранта. Но на личной аудиенции тот предостерег его, что трогать такие темы нежелательно не только из-за возможной опалы со стороны органов, но и в связи с опасностью угодить в такие дебри, откуда нет возврата.
В то время аспирант не понял намека, но совету декана все же последовал.
Минули годы. Андроник Себастьянович успешно защитился по мифологии первобытных народов и ее отражении в сказаниях и сагах, потом стал доктором, переехав в Запорожье, а по выходе на пенсию вновь вернулся в родные пенаты, оставив за собой функции научного консультанта.

Когда мир прочно оплели сети глобальной паутины (вездесущий Интернет), он не удержался и разместил давнее стихотворение в одной из ее ячеек, откуда его подхватили иные ресурсы, разнося, как вирус, по всей системе.

Первый укол тревоги он ощутил, когда его бывший аспирант при встрече между прочим сообщил о непонятном обвале некоторых ресурсов, казавшихся стабильнее, нежели сама земля. То, что именно на них были размещены вышеупомянутые строки, доктор поначалу воспринял как простое совпадение. Но когда то же повторилось при новых попытках дублирования, занервничал.
В этот период ему и приснился первый сон о конце света, который потом стал повторяться с пугающей частотой. Но настоящий ужас объял филолога, когда, проснувшись после очередного кошмара, он вдруг понял, что имя странной воронкообразной губчатой сущности, прочитанное наоборот, может звучать как… Иуда (Йехуда, Хвала Иеговы по-еврейски). И, стало быть, если верить сну, именно Искариоту предстоит стать инициатором вселенской катастрофы. Как в свое время при жизни он предал Христа, так с того света предаст весь Его мир. И это был тот вывод, который Урфиков невольно предсказал в своем юношеском стихотворении.
Андроник Себастьянович даже написал об этом статью, которую разместил в черновицком журнале «Библия и культура», выходящем с 2000 года. В ней говорилось о влиянии деяния Иуды и попыток его реабилитации на христианскую мысль и лицо мира, а также возможной тождественности образа Иуды и антихриста.

- Но самое странное, - вспоминает профессор, - даже не в этом совпадении и понимании, а в том, что после каждого сна я узнавал о смертельной болезни какого-нибудь из друзей, с которыми находился на той зловещей рыбалке. Как были связаны мои сны и их смерти, я не мог понять. Однажды я отправился в церковь, хотя до этого не отличался особой силой веры. Став напротив иконы с распятым на Голгофе (что на древнееврейском означает «череп», поскольку на этом месте часто обезглавливали преступников) Спасителем, я горячо помолился Ему. После чего попросил помочь разорвать жуткую связь. Ко мне подошел батюшка, мы разговорились, и, коротко рассказав ему о том, что меня мучило, я спросил совета.

- Дело не в стихотворении, - ответил он после минутного молчания, - в нем ничего крамольного я не вижу. Просто вы что-то совершили в своей жизни не то. Или совершили с вами. Постарайтесь вспомнить. А вообще советую вам съездить в Иерусалим, к Голгофе.

И профессор съездил, тем более, что проживающие там родственники давно звали его в гости. Версий о том, где располагалась Голгофа, несколько. Согласно официальной, она (а точнее, то, что от нее осталось) находилась там, где сейчас стоит Храм Гроба Господнего. Его стены огораживают кусок скалы, на которой, как считают, и принял крестные муки Христос. Часть скалы примыкает к основанию. На вершину, где состоялась казнь, можно подняться по храмовой каменной винтовой лестнице. Часть камней для сохранности покрыта стеклом.
Альтернативным местом считают Садовую могилу – скалу, расположенную севернее Иерусалима, за Дамасскими воротами Старого города, и по форме напоминающую череп. К ней тоже совершают паломничество.

Когда профессор уезжал, родственники подарили ему на прощание необычный сюрприз: кусочек настоящей Голгофы – испещренный трещинами камень, хранивший, по их уверениям, кровь Христа, пролитую, когда центурион (сотник) Лонгин более двух тысяч лет назад ткнул его копьем в бок. У Урфиков таких сувениров собралось уже несколько. Попали они к ним, когда проходила реконструкция храма, и часть камней откололась от вершинной части.

Эту реликвию профессор привез домой и водрузил на письменный стол. А спустя время заметил, что сны о конце света перестали его мучить.
- Если же положить камень под подушку, то приснится сам Иисус, - уверяет он. – Но злоупотреблять этим не стоит.

Если вы были очевидцем или участником странного явления или увидели НЛО, если с вами приключилась необычная история, звоните по тел. (056) 374-34-27 или пишите на электронную почту: roman-chuk@rambler.ru

Любовь РОМАНЧУК

Loading...
Loading...