Искатели сокровищ

Продолжение. Начало в номере от 26 февраля
Считается, что если в ночь на Ивана Купала найти и сорвать цветок папоротника, который, по поверьям, зацветает лишь один день в году (на самом деле папоротник никогда не цветет), то его свет укажет на закопанный клад. Тогда надо быстро раскопать его и тут же уносить ноги. За спиной поднимется невообразимый гул, свист, треск, кто-то будет пытаться схватить за плечи или ноги, но ни в коем случае нельзя останавливаться и тем паче оборачиваться назад. Если же человек обернется, то клад в его руках рассыплется, вернувшись туда, где лежал до того, а самого искателя приключений ждет безумие или же смерть.
Однако, как передают предания, даже зная это правило, мало кому удавалось его соблюсти. О том, в частности, повествует и повесть Гоголя «Ночь на Ивана Купала». Видимо, у нечистой силы в запасе свои приемы, против которых трудно устоять. Кому-то, скажем, послышится за спиной плач его умершего ребенка либо жены, кого-то сзади вдруг позовет его мать (живая или умершая), а кто-то услышит зов своей зазнобы. Как тут не обернуться? В конце концов, и Орфей в аду обернулся, навеки утратив свою Эвридику.

церковь

По поверьям, зуб, вырванный в церкви у усопшего в ночь его отпевания, мог доставать из земли сокровища и отмыкать замки

По этой же причине, кстати, нельзя оборачиваться и на кладбище после похорон, так как прощальный взгляд духи могут принять за приглашение и в дальнейшем нанести обернувшемуся вред.
Если верить рассказам и быличкам, то обитатели Екатеринославской губернии не раз натыкались на клады. Однако тех, кому удалось овладеть хотя бы их частью, можно перечесть по пальцам. Да и никого эти находки не сделали счастливым.
К примеру, рассказывали такой случай. Однажды зимней ночью (дело происходило в середине 18 столетия) выехал казак из Чертомлыкской Сечи (село Капуловка Никопольского района), чтобы податься в Гетманщину. Был он гол как сокол, только и имел что трубку, коня и кремень. Тут в степи поднялась страшная вьюга, и казак сбился с пути. Блуждал он, блуждал в потемках, задыхаясь от яростного ветра, то в одну сторону поворачивал коня, то в другую, но нигде не видел ни огонька, который указывал бы на жилье. Наконец, отчаявшись, он отпустил поводья и сказал: «Иди, Бурка, сама по себе. Может, куда-нибудь и выведешь».
И вот пошел конь, никем более не понукаемый, а казак сидит на нем, весь замерзший , и ни на что уже не надеясь. И вдруг – раз – конь остановился, да так резко, что казак едва не вылетел из седла. Оглянулся он и видит – перед ним забор, а за забором церковь.
«Не жилье, конечно, - подумал он, - но как-никак согреться можно».
Завел он коня под колокольню, а сам сел спиной к церковным дверям (входить в церковь он и не пытался, зная, что на ночь она всегда запиралась). А чтобы хоть как-то согреться, запалил трубку и курит. И тут слышит – бух, будто что-то упало в церкви со стены и ударилось об пол. А вслед за тем по ней разнесся гул. Прислушался казак, но больше ничего не услышал. Наверное, показалось, решил он, и собрался было вздремнуть. Ан нет. Опять шум. На этот раз шаги. Кто-то ходил тихо-тихо, но чуткое ухо казака уловило движение. Наконец он решил проверить, кто внутри. Подошел к двери – та, на удивление, оказалась отперта, выжег огонь из огнива и вошел внутрь. И увидел в мерцающем пламени огарка гроб, стоявший посередине (видимо, покойника еще не отпели – а отпевали их три дня). Сердце у него так и зашлось – а вдруг, мелькнуло в голове, это мертвец ходил? Осторожно заглянул внутрь, но там всё было в порядке: умерший спокойно лежал себе на спине, как и положено, сложив на груди руки. Тогда стал казак осматривать помещение, и под престолом, когда снял с него покрывало, обнаружил женщину лет сорока. Стал он ее пытать, кто такая и чего в церковь залезла ночью. Та, испугавшись его гнева, и призналась, что пришла сюда, чтобы вырвать у мертвеца клык – четвертый зуб. А нужен он ей для того, чтобы добыть клад, приблизительное местонахождение которого ей известно. Зуб усопшего, по поверьям, мог доставать из земли сокровища и отмыкать замки. И напоследок пообещала казаку, что поделится с ним найденным. А если хочет, то и сам зуб отдаст ему. И станет он тогда богатым и удачливым.
Как гласит предание, казак на уловку ведьмы не поддался, а выволок ее из церкви и порубал саблей на куски, приговаривая : «Был я сиромахой, сиромахой лучше и останусь, нежели душу свою погублю». После чего запер церковь, сел на коня и уехал.
Говорят, что клад, полученный с помощью частей тела мертвеца (зуба, руки, черепа), приносит одни несчастья. Но, возможно, это просто суеверия.
Еще рассказывают, что когда казаки закапывали клад, то разводили на его месте огонь, на который клали связанного барана или овцу, и пока тот горел, характерник произносил:
- Как этому барану (или овце) худо лежать на огне, так пусть будет худо и тому, кто осмелится взять из-под него деньги.
Ну а кому клад с таким условием, скажите, нужен?
Продолжение следует
Любовь РОМАНЧУК, кандидат филологических наук

Метки: городские байки