Гурген, Михайло и Маржана

В «Вие» Гоголь устами своего героя утверждал, что «все бабы, которые сидят на базаре, – все ведьмы».  Наш добрый читатель Николай Черепанов из Днепра, по крупицам собирая историю своего исчезнувшего уже с карт Украины села Новомихайловка, что располагалось в Томаковском районе, пришел к выводу, что и тут не обошлось без ведьмы.

«Ночное»

Николай Черепанов поныне помнит байки деда Архипа

Николай Черепанов поныне помнит байки деда Архипа

В 60-е годы ХХ века ему с братом Валерием, вспоминает Николай Валерьевич, как-то пришлось дежурить в «ночном», т.е. пасти лошадей. За это колхоз городским выдавал лантух (87 кг) гречки, но не ядрицей, а с шелухой. А сельским начислялись трудодни. Николай был еще мал годами, но свою роль сыграл авторитет деда Архипа, сторожа-бахчевика и колхозного пасечника, на все лето удалявшегося от постылой жены на пасеку. Тогда детворы, рожденной в начале и середине 50-х годов, было с избытком. И ребятам навсегда запали в душу байки, рассказанные во время дежурств дедом Архипом и его друзьями - дедом Юхимом и дедом Назаром.
- В начале 60-х в Новомихайловке еще сохранились конюшни с 20-30 кобылами и парой жеребцов, которых держали отдельно от кобылиц, чтобы напрасно их не возбуждать, - рассказывает Николай Черепанов. - «Ночное» несло в себе два задания: прежде всего, отдых от дневных трудов с выпасом для восстановления сил (ночью лошадей не донимали оводы, пауки и слепни) и воспроизводства поголовья. Днем ребятня (как городские, так и местные) ходили собирать желуди  (цена приемки в Марьевском заготкооппункте была 9 копеек за килограмм) и прочие дары природы. Финики (вяленые) в местном сельпо стоили тогда 7 копеек за 100 граммов (их вместе с халвой было с избытком), а леденцы монпансье в железной коробочке - 50 копеек. Ребята-старшеклассники совершенно добровольно (принудиловка вошла в обиход намного позже – в середине 70-х годов) принимали участие в битве за урожай наравне со взрослыми. А ученики 5-6 классов еще и с сусликами боролись – за шкурку платили 18-20 копеек. Они ходили с бидончиками и заливали из них норки.
Во время «ночного» старики (дед Архип, дед Юхим и дед Назар), окруженные любопытной детворой, рассказали много интересного о возникновении этой деревеньки.

 «13 чертенят»

По их словам, во времена завоевания Крыма жили-были два казака. Одного звали Мартын Чубарик, другого – Михайло Новый (то есть молодой еще, салага). Мартын был хорунжим Войска Запорожского Никопольского коша, а Михайло еще даже не казак, а скорее – кандидат в казаки. Тем не менее, они были побратимами, так как Михайло в свое время спас Чубарика от смерти. Когда же войны окончились, оказалось, что за время походов они совсем не обогатились, и что делать дальше, было неясно.
- Но им повезло, так как Грицько Потемкин Таврический в ту пору «сглаживал углы» своей метрессы - Катерины Великой, вернее, ее политики по отношению к казацкой вольнице, и всячески умасливал казаков. Таким образом, Мартыну дано было звание сотника и «маеток» (имение) Марьино – село не село, но уже и не хуторок. Он позвал своего друга Михайлу, который служил вроде вестового-ординарца, с собой и щедро наделил его землицей, отрезав сотню-полторы десятин с хуторком.
Но счастья ему этот хуторок не принес. Жили тогда в нем две семьи то ли старообрядцев, то ли баптистов. А верховодила Маржана – красивая и крепкая телом бабенка, но с бешеным темпераментом, настоящая ведьма. В ее подчинении состояло около десятка мужиков - беглецов из разных губерний, которых она летом скрывала по шалашам, а в ненастье – в так называемых клунях-коморах, где имелись печурки для сушки снопов и трав. Сама хозяйка содержала подпольный шинок и гнала «барбоску» - самогон. Все ее боялись, поэтому никаких налогов она никому не платила.
Жила она в крепкой избе, установленной на сваях (как избушка Бабы-яги) и разделенной на две части. В одной жила она сама с двумя шустрыми бабками-приживалками, а другая отведена была под «разливайку-наливайку», то есть шинок. В этот кабачок под названием «13 чертенят» заглядывали многие купцы, работавшие на армейское снаряжение. Дело в том, что за проезд по державному тракту приходилось платить пошлину (от нее освобождалась почта, фельдкурьерские и дипломатические службы, а также особы, близкие к императорскому двору), а мимо этого степного хутора и сельца Марьино (современная Марьевка) проходил обходной путь, о котором многие ведали, да не все рисковали пользоваться из-за весьма дурной его славы. Некоторые одиночные «челноки» пропадали там безвозвратно.
Вот такой подарок и достался Михаилу от его товарищу по оружию Чубарику, не ведавшим про творившиеся в деревеньке темные дела.

Старая криница ныне стоит заброшенной

Старая криница ныне стоит заброшенной

Ведьмовская любовь

Приехавшего в дареное ему село Михайла встретили по-свойски: с вилами и топорами. Вилы держала разъяренная мегера, а топорами и дубинами вооружились подвластные ей мужики. И плохо пришлось бы Михайле, кабы не его внешность. Хоть он и был покрыт шрамами, но наружность имел привлекательную и, видимо, зацепил ею крутую шинкарку. Так или иначе, но вилы и топоры были отставлены в сторону, и начались переговоры, которые по прошествии нескольких дней завершились… брачным союзом.
На удивление, жили казак и ведьма-шинкарка поначалу неплохо. Михайла занялся перепродажей скота, в большинстве случаев краденого (в том числе поставлял его для нужд армии и флота). Когда подкопили деньжат, смотались в Крым и калмыцкие степи «прикупить девок» - тогда татары и калмыки все еще промышляли похищением людей с дальнейшей их перепродажей. Привечали и беглых крестьян с дальним прицелом – закабалить и заставить работать на себя. Маржана принесла Михайле трех сыновей. Казалось бы, живи и радуйся.
Вот тогда и появилась в селе криница. Перегонной скотине требовалась в изрядном количестве вода, поэтому недалече и был вырыт колодец с журавлем, рядом с «ключиком», который и служил его главным наполнителем.
Итак, «Новый» часто уходил с очередным стадом, отарой или табуном на юг, где продавал с большой для себя выгодой. Путь был неблизким, а дело хлопотным, поэтому отлучался он надолго. А Маржана в это время скучала за стойкой своего подпольного заведения, встречая редких гостей – купчиков да подрядчиков, да обслуживая местный контингент. Надо сказать, что помимо самогона, нечистая на руку шинкарка варила еще и всякие зелья для дурных надобностей, а еще промышляла ворожбой, дополнительно обирая торговых людей. Время от времени некоторые из них пропадали невесть куда. Но ни исправник (участковый уполномоченный по-нашему), ни его служивые туда – ни ногой. Словно кошка черная путь-дорожку перебежала. Либо всю местность кто-то околдовал.

Роковой треугольник

Тут-то в хуторке и появился Гурген – горбоносый красавец. Никто толком его не знал: то ли это был очередной «розбишака» – разбойная душа, то ли и того хуже. Выскочил он, словно чёрт из табакерки, и без труда соблазнил симпатичную шинкарочку. Завертелась любовная карусель с плясками да оргиями. И всё бы, может быть, обошлось, но тут, как в плохой мелодраме, раньше срока возвратился из похода Михайла со товарищи. Увидев этот вертеп, он тут же огрел нагайкой свою изменницу-супружницу и, схватив арапник и аркан, бросился за соблазнителем Гургеном. Не долго думая, тот выпрыгнул в окно и, оседлав первого попавшегося коня, дал стрекача. Но Мишка как опытный облавщик-охотник, рассыпав своих людей полукругом, начал преследование.
Как назло, Гурген выбрал не ту лошадь, не объезженную, а «свежую», которая вскоре не выдержала темпа и пала. Тогда он побежал в сторону криницы, ухватился за бадью и прыгнул в колодец, надеясь спрятаться в нем от разъяренного мужа. И когда преследователи, сомкнув кольцо, вышли к нему,  вдруг услышали из него адский хохот, после чего в страхе кинулись врассыпную.
А Михаил как выскочил на взмыленном жеребце, так и застыл перед криницей, буд-то громом пораженный. Часа через 2-3 он вернулся на хутор и молча сел за стол, где, схватив бутыль с «барбоской», в два приема опорожнил его. Через полгода он скончался, так и не промолвив ни слова – как его Маржана ни обхаживала, как ни ворожила над ним. Поговаривали, что он умер от белой горячки, так как глушил «барбоску» в немереных количествах. Но были и другие мнения. В частности, некоторые утверждали, что виной тому криница, в которой нашел убежище его соперник Гурген. Что Михаила так испугало, осталось неизвестным.

***
К колодцу местные жители с той поры забыли дорогу. А пришлые или проходящие еще заглядывали  некоторое время, а  потом и они перестали – из-за того, что вода якобы «порченой» стала.
Маржана дожила до старости, воспитав трех сыновей-казаков. Один из них участвовал в войнах с Наполеоном Бонапартом, другой тоже повоевал изрядно, а третий почему-то ушел в монастырь и работал там в послушании кузнецом, а после пострига сделался схимником.
Еще злые языки утверждали, будто своими глазами видали, как Маржана на метле летала. Поэтому малых детей от нее прятали, чтоб не сглазила их и порчу  не наслала. Странным было и то, что шрама на лице от удара нагайки у нее не осталось. Может, поэтому похоронили ее не на кладбище, а возле криницы, вбив вместо креста осиновый кол.
О Гургене же больше никто не слыхал. Что сталось с ним в кринице? Удалось ли ему из нее выбраться, или же он утонул, испортив тем воду? Либо стал «колодезным духом»? – так и неизвестно.
Криницу же ту прозвали «зловещей». В 20-х годах в ней, убегая от погони, утопилась наложница атамана Курочкина, а вслед за ней от воды погибли все преследовавшие ее бабы. В 1962 году там же нашел укрытие от милиционеров дезертир и бандит Степан Курочкин, после чего его больше никогда не видели. Теперь она совсем заброшена.

Любовь РОМАНЧУК

Метки: мистика
Loading...
Loading...