Чары черной экономки

Усадьба Кусково раскинулась на территории района Вешняки в восточной стороне Москвы. Когда мы наконец дошли до нее, то замерзли так, что мечтали уже не об экзотических достопримечательностях, а о прозаическом тепле. Но согреться в построенном в середине XVIII века деревянном дворце цвета утренней зари не удалось: он оказался неотапливаемым.
Смотрительница рассказала, что однажды здесь попытались провести отопление, но когда включили его, скопившийся на крыше снег растаял и затопил помещения. Пришлось срочно демонтировать трубы.
Объяснение показалось пустой отговоркой, ведь выходило, что отопление нельзя проводить ни в каком доме, на крыше которого зимой скапливается снег. Мы переглянулись с дочкой и зашли внутрь.

1

Иногда вечерами можно услышать тихую музыку, доносящуюся от рояля, словно кто-то невидимый нажимает на клавиши

 

Отражение в зеркале
Посетителей практически не было – оказалось, через час, в четыре пополудни дворец уже закрывался, так что мы оказались последними. В холодных полутемных залах, топая замерзшими ногами в напрасной попытке разогнать кровь, мы не сразу заметили, что следом за нами пристроилась женщина в черном пальто и старомодной накидке до половины его длины. Она все время держалась сзади, а когда мы останавливались, чтобы разглядеть экспонаты, отодвигалась назад.
- Как же, - пробурчала она, услышав ответ гида по поводу отсутствия отопления, - а вы спросите, почему тогда и свет не провели?
Дворец в самом деле не освещался – оттого и закрывался рано, с наступлением сумерек.
- А почему нет электричества? – спросила я смотрительницу.
- Потому что в XVIII веке его не было, - ответила она с сарказмом. – А свечи у нас, к сожалению, закончились.
- А вы спросите, что случилось, когда начали провода тянуть? – вновь пробурчала женщина сзади.
- И что? – спросила я на этот раз у нее самой, по-прежнему не оборачиваясь.
- В нескольких местах закоротило, а электрика шарахнуло так, что в больницу отвезли, - шепнула она.
- Странно, - вырвалась у меня единственная возможная по такому поводу реакция.
- И вода вовсе не с крыши пролилась, а снизу поднялась, потому что заслонки отворили, - стала пояснять женщина. – И свет никому тут не нужен, вот и нет.
Мелькнула мысль, уж не сумасшедшая ли она. Но внимание вскоре отвлекли иные объекты.
Наконец, миновав анфиладу комнат, увешанных портретами высоких особ и гобеленами всевозможных видов, мы очутились в праздничном зале, предназначенном для торжественных приемов. С трех сторон его обрамляли зеркала высотой от пола до потолка, а четвертая выходила окнами в сад. Стен практически не было. В углу стоял белый рояль. Легко представилось, как в давние времена на нем аккомпанировали бравшим уроки танцев придворным дамам, а во время приемов под звуки менуэтов скользили по мозаичному полу облаченные в платья с кринолинами фигуры.
В последних отблесках меркнущего дня мы начали фотографироваться у зеркал, у рояля, возле дверей.
Женщина, остановившись у крайнего окна и не двигаясь дальше, бормотала что-то вроде:
- Нашли где. Зеркала это не любят. Вот увидите – ничего не получится.
И прочий бред.
В какой-то момент я обвела взглядом помещение и вдруг обнаружила, что странная дама не отражается ни в одном из зеркал. Наши отражения были видны то тут, то там, а ее – нигде. Мелькнул только какой-то неясный блик.
Возможно, я просто плохо смотрела, или стало уже слишком сумеречно, или же зеркала располагались под неприметным для глаза углом. Но по спине невольно побежали мурашки.
В следующий момент она отступила за порог и исчезла.
Дворец уже закрывали. Смотрители затягивали сукном экспонаты, опускали тяжелые плотные шторы. Покинув его апартаменты, мы задержались в парке. Обошли церковь, заглянули в открытую растительную галерею, вернулись к полукружью лестничных маршей с фигурами белых сфинксов по краям. Один за другим смотрители покидали дворец, но женщины в черном пальто и накидке среди них не было.
Возможно, она все же была одной из смотрительниц, намеренно «заводящей» посетителей, чтобы таким образом пробудить дополнительный интерес к дворцу. И сейчас переоделась, оставшись неузнанной. Или же она нам попросту причудилась.

3

В зеркальном зале с белым роялем у стены черная женщина не отражалась ни в одном из зеркал

Легенда об экономке
Уже дома, отогревшись, мы зашли в Сеть и после долгих поисков наткнулись на мельком упоминавшуюся легенду, окутывавшую в старые времена дворец в Кусково.
Согласно этой легенде, когда в 1754 году был построен дворец, на должность экономки Петр Шереметьев взял свояченицу, вдову своего родственника, носившую траур по мужу до конца своей жизни – черное платье и накидку поверх него.
Она была строгих нравов и за все время служения не позволила укорениться в усадьбе ни одному новшеству. Дворец оказался единственным из строений, сохранившихся в своем первозданном виде. Уступив ее настоятельным просьбам, граф разрешил перенести в дальний конец парка могилу ее бравого мужа, и экономка проводила возле нее долгие часы.
В других ссылках, вложенных одна в другую по принципу матрешек, мы нашли продолжение легенды.
Если собрать куски ссылок воедино, получалась такая история. Иногда – гласила она – челядь заставала экономку за совершением на могиле странных ритуалов, но в чем был их смысл, она никому не признавалась. Мечтала ли вдова воскресить мужа, или же выведать у него какие-то знания, или узнать имя его убийцы и обстоятельства гибели, никто не знал.
Когда же во дворце устраивались торжества, экономка строгим взором следила за каждым приезжим. Тех, кто пренебрежительно отзывался о ее покойном супруге, погибшем на турецкой войне, но – как оказалось - от руки своих, или же кто являлся обидчиком приютившего ее графа, она проклинала, подбрасывая в их одежды заговоренные предметы (пух, волосы, нитки, а то и иголки).
Спустя малое время гость тяжело заболевал, а кое-кто и отправлялся в царство вечного покоя. Челядь прозвала экономку черной вдовой, вкладывая немного иное значение в привычное понятие.
Однажды сын Шереметьева благодаря проговорившемуся лакею прознал о методах экономки, от которых пострадал не только его лучший друг, но и невеста, внезапно, после визита в летний дворец, пораженная каким-то кожным заболеванием, и решил предать ее суду. Но экономка исчезла.
Ее искали всюду, включая погреб, кладовки и могилу мужа, и в конце концов решили, что она удрала, не успев захватить с собой вещи. И лишь много позже стали поговаривать о том, будто она, испугавшись хозяйского гнева, спряталась в одном из многочисленных ларей и там задохнулась. Но в каком именно, никто не рисковал проверить.
Знал ли молодой граф, переставляя или продавая старое имущество, что в одном из сундуков могли лежать кости старой женщины, или не догадывался о том, неизвестно. Но с тех пор во дворце стало неуютно.
Предание гласит также, что пострадавшие от козней экономки и проклятые ею души из-за наложенных на них колдовских чар, не сумевшие обрести покой, до сих пор бродят по дворцу. Иногда вечерами можно услышать тихую музыку, доносящуюся от рояля, словно кто-то невидимый нажимает на клавиши.
Говорят, что пока души не отыщут ларь, ставший могилой их обидчице, во дворце будет по-прежнему холодно и темно. Потому что ни отопление, ни электричество призракам не нужны.

Метки: мистика, чары
Loading...
Loading...