Ньютон — творец английского экономического чуда

Продолжение. Начало в номере за 3 января с.г.

райхель

Ньютон блестяще справился со всеми задачами.

Имевшиеся машины для чеканки могли производить максимум пятнадцать тысяч фунтов в неделю. Нужно было удвоить выпуск. Были установлены новые прессы для чеканки, печи для плавления серебра, создана пробирная палата, оснащенная наиболее совершенными приборами и инструментами.

Ньютон занялся совершенно новым делом. Он лично производил хронометраж движений рабочих и процесса передачи изделий по технологической цепочке. Внедрялась жесткая технологическая дисциплина. Ритм производства задавался ударами барабанов, отступления от него не допускалось. Характерно, что, несмотря на высокий темп работ, практически не происходило несчастных случаев, которые до этого были буквально бичом производства.

К концу лета 1696 года Монетный двор достиг рекордной производительности в сто тысяч фунтов за шесть дней. Прямо-таки стахановские рекорды. Большая часть имеющегося серебра была перечеканена в новые монеты к концу 1697 года.

В июне 1699 года ситуация нормализовалась настолько, что Монетный двор продал часть машин. К тому времени был полностью перечеканен запас английских серебряных денег, в общей сложности — 6 840 719 фунтов.

Общая стоимость проекта была огромной — около 2 700 000 фунтов, что составляло почти полтора годовых дохода страны. Причем большая часть этой стоимости была связана с потерей металла в обрезанных монетах, которые принимали для перечеканки по номиналу. Однако за эту цену Англия приобрела совершенно новые серебряные деньги — важнейшее условие будущего экономического чуда.

Великая перечеканка решила важную, но тактическую задачу. Страна получила полновесную валюту. Все это стоило огромных средств. Правительству Англии пришлось одолживать их у крупных банкиров и купцов, а также у Нидерландов — главного кредитора и торгового партнера Англии.

2. У истоков английского экономического чуда

Промышленный переворот в Англии и первую технологическую революцию обычно связывают с внедрением в производство паровых машин и принципиально нового ткацкого оборудования. Все действительно так, но это только технический и технологический аспект. Внедрение нового оборудования в производстве требовало огромных финансовых и организационных ресурсов, дорогостоящей подготовки специалистов. Для всего этого нужны были деньги. Где же их взяли в Англии, которая в начале XVIII века существенно отставала от Франции и Нидерландов.

После завершения великой перечеканки возникла угроза инфляции. Она существует даже тогда, когда используются не бумажные, а металлические деньги. В XVI веке из-за притока серебра из Южной Америки цены на основные продукты выросли в среднем в Европе в 3-4 раза. При этом экономику Испании — главной колониальной державы того времени — этот поток серебра буквально разорил, превратив мелких дворян — идальго, крестьян, ремесленников в авантюристов, чьи легко доставшиеся деньги обогащали не собственную страну, а нидерландских купцов. Замените серебро на нефть, и возникнет прямая параллель с некоторыми соседними странами. За более чем пять столетий мало что изменилось.

Нечто подобное было возможно и в Англии. Чтобы избежать инфляции и роста цен в начале XVIII века, экономика страны должна была переключиться на производство товаров массового спроса.

Однако в тот период такие возможности у Англии, бедной людскими и природными ресурсами, отсутствовали. До начала промышленной революции оставалось почти столетие, поэтому для успеха реформы требовалось найти товар, который мог успешно конкурировать с гораздо более развитыми экономиками Нидерландов и Франции. Таким товаром для Англии стал продукт, пользующийся самым большим спросом — деньги.

В последние годы XVII века Англия ввела и затем поддерживала в течение нескольких десятилетий явно невыгодный, на первый взгляд, курс обмена золота на серебро. В то время, как уже отмечалось, именно серебряные деньги обеспечивали торговлю и финансы, а золото рассматривалось как драгоценный металл.

Отметим, что в это время укрепляется представление о приемлемости бумажных денег. Сторонником их введения был Ньютон. Во Франции шотландец Джон Ло основывает Всеобщий банк, выпускает банкноты, которые вытесняют в известный момент даже металлические деньги. Все бы ничего, но шотландец занялся авантюрными предприятиями, и последовал неизбежный крах. Однако введение в оборот бумажных денег осталось, хотя также потребовалось определенное время для их полноценного функционирования.

Казначейство и Монетный двор Англии с подачи Ньютона установили обменный курс, согласно которому цена золота почти на 10% превышала европейскую. Результатом такой валютной политики, естественно, стал отток из страны серебра и приток золота.
Известный французский историк Фернан Бродель писал, что такой курс золота по отношению к серебру позволил Англии хорошо подготовиться к начавшемуся в конце XVIII века переходу Европы к золотому стандарту. Кроме того, накопление золота в стране стало важным рычагом перехода к бумажным деньгам.

С точки зрения исторической перспективы Бродель совершенно прав. Однако маловероятно, что Ньютон и его политический единомышленник канцлер казначейства Чарльз Монтегю, лорд Галифакс, проводили валютную политику, руководствуясь столь отдаленными перспективами. Скорее столь невыгодный на первый взгляд курс соотношения золота и серебра определялся совсем другими причинами.

Преимуществами в торговле с Россией, Китаем, Турцией, Индией обладал тот, кто, во-первых, располагал значительными объемами наличности и поэтому, приобретая товары по завышенным ценам, закреплял монополию в торговле с такими странами.

Во-вторых, имел возможность относительно просто доставлять товар и контролировать торговые пути. В данном случае, морские. Именно с этим связано усиленное внимание, которое в Англии уделялось развитию флота. Как торгового, так и военного. Прибыль же от таких операций получалась не на Востоке, а в Европе при продаже привезенных товаров по монопольным и достаточно высоким ценам.

В XVII-XVIII вв. торговлю с Востоком вели компании-монополисты, олигархи мирового торгового капитала. Именно им, в первую очередь, англо-голландской Ост-Индской компании Монетный двор Англии продавал во все возраставших объемах серебряные монеты очень высокого качества. Для таких компаний эта торговля была очень выгодна, но в чем состояла выгода английской казны? Уж точно не в покупке золота по завышенной цене.

Решающую роль в английской промышленной революции сыграло не столько внедрение новых машин и оборудования, сколько создание соответствующих социальных, экономических, правовых и других условий, позволивших предпринимателям осуществлять радикальную модернизацию национальной промышленности.

Среди важнейших условий будущего экономического чуда были деньги. В виде возможности бизнесмену быстро получить значительные кредиты под умеренные проценты. Наибольшим источником такого финансирования для Англии стал ее государственный долг.

Потребность в государственных займах резко возросла в период денежной реформы 1695-97 гг. Однако и после нее правительство продолжало одалживать деньги. К середине XVIII века Англия стала самым большим должником в Европе.
Современников величина этого долга просто ужасала. Однако кредиторы вовсе не собирались требовать все свои деньги сразу. Более того, когда в 1782 году Англия, потерпев поражение в войне с североамериканскими колониями, обратилась к крупнейшим банкирским домам Европы с просьбой о займе в 3 миллионов фунтов, последние предложили даже 5.

Все базировалась, во-первых, на стабильности политического режима Англии. Во-вторых, на тех гарантиях государства по обслуживанию долга. В-третьих, на той аккуратности, с какой Банк Англии в течение многих десятилетий выплачивал проценты по облигациям государственных займов.

На европейских биржах английские ценные бумаги пользовались все возрастающим спросом. Продавая свои облигации, Англия могла привлекать для развития национальной экономики свободные капиталы всей Европы, что, в конечном счете, и послужило финансовой основой промышленной революции. Быстро рос государственный долг, однако еще быстрее росла экономика, возрастали финансовые возможности страны.

К концу XVII века, благодаря деятельности знаменитого министра финансов Кольбера, Франция добилась серьезных успехов в развитии ряда производств. Могущественный министр проводил политику меркантилизма, старался больше вывозить, меньше ввозить, чтобы иметь положительное сальдо торгового баланса. Для этого создавались мануфактуры по производству высококачественной продукции (текстиль, фарфор, зеркала, гобелены и другие предметы роскоши). Поддержка таких предприятий требовала значительных средств, которые собирались в виде налогов, разорявших бедный внутренний рынок.

Для того, чтобы избежать роста подобных диспропорций при развитии народного хозяйства, требовалось ликвидировать отсталость внутреннего рынка. Однако средств на это у европейских государств не было. К тому же инвестиции во внутренний рынок не обещали значительной и быстрой прибыли.

В то время единственным государством, которому удалось выйти из этого тупика, была Англия, сумевшая при помощи своего государственного долга использовать для развития промышленности иностранный капитал. При этом первоначальным гарантом этого долга стала бесперебойная работа Монетного двора, продававшего серебряные деньги лучшего в мире качества по ценам, выгодным для отечественных и иностранных торговых компаний. Европейский капитал получал доступ к лучшему монетному двору, а Англия получала огромные займы, благодаря которым ее банки могли предоставлять кредиты предпринимателям на выгодных условиях.

В результате английский внутренний рынок становился все более емким и привлекательным для развития производства. Это, в свою очередь, вело к развитию инфраструктуры и не давало местным торговцам и производителям взвинчивать цены, так как возрастала конкуренция.

Английское правительство за счет косвенных налогов с товарооборота собирало в казну большие суммы. В Англии, чье население было в 2,5 раза меньше, чем во Франции, собирали почти такую же сумму налогов, какую с огромным трудом взимало французское правительство.

Так произошло английское экономическое чудо, когда казна получала во все возрастающих объемах средства для продолжения той, парадоксальной, на первый взгляд, финансовой политики, у истоков которой стоял великий физик и математик Ньютон.

Юрий РАЙХЕЛЬ

Метки: Ньютон
Loading...