Математическая драма

Есть весьма устойчивый и распространенный миф, что сталинские репрессии были направлены против гуманитарной интеллигенции: писателей, композиторов, деятелей культуры. Еще арестовывали и расстреливали инженеров, на мнимое вредительство которых списывали авантюризм пятилетних планов. На самом деле молох репрессий, ударов по ученым захватывал практически всех тех, кто составлял славу советской науки. Не имело значения, что академик Николай Вавилов был мировым авторитетом в области биологии. Диктатор санкционировал арест ученого, а потом лицемерно жаловался его брату, президенту Академии наук и всемирно известному физику Сергею Вавилову, на костоломов из НКВД, которые «не уберегли такого великого человека».
Практически все в сталинском окружении, как и сам вождь, были людьми малообразованными. Самых больших вершин среди них достиг Лаврентий Берия, который три курса проучился в Бакинском политехническом институте. По свидетельству физиков, принимавших участие в советском атомном проекте, он владел основами дифференциального и интегрального исчисления, что позволяло ему хоть как-то понимать своих собеседников. Сталин не продвинулся дальше «Алгебры» и «Геометрии» Киселева, да и то не в полном объеме. 

1. ПРЕКРАСНАЯ «ЛУЗИТАНИЯ»

Математика — царица всех наук. Как сказал Иммануил Кант, в любой науке столько истины, сколько в ней математики. Но путь во дворец, в котором обитает эта царственная наука, никогда не бывает прямым.

Томский гимназист Николай Лузин успевал по всем предметам, кроме математики. Отчаявшиеся родители взяли ему студента-репетитора, и тогда обнаружилось, что все дело в системе преподавания. Как тогда, так и сейчас она воспитывает не понимание и любовь к науке, а ненависть к ней.
Зубрежка без понимания не давалась Лузину, а когда репетитор научил его пониманию предмета, проявились совершенно уникальный математические способности. После окончания Московского университета Николай Лузин в 1915 году защитил диссертацию «Интеграл и тригонометрический ряд». Магистерская диссертация была признана докторской, что тогда было крайне редким случаем.

Выдающийся польский математик Вацлав Серпинский, будущий вице-президент Польской академии наук, в начале Первой мировой войны оказался в России. Как австро-венгерский подданный, он был интернирован, какое-то время находился в Вятке. Усилиями Лузина Серпинский был переведен в Москву, где ему было предоставлено свободное проживание и созданы условия для научной работы. В математике широко известна кривая «ковер Серпинского» — непрерывная линия, проходящая через каждую точку квадрата, «треугольник (салфетка) Серпинского», числа Серпинского. Его и Лузина долгие годы связывала большая дружба, они состояли в активной переписке и научном обмене. Все это советская власть поставит Лузину в вину. Со своей стороны Серпинский много сделал для защиты своего друга.

Вокруг Лузина стал формироваться кружок молодых математиков, почти все они в будущем составили славу не только советской, но и мировой науки. В шутку кружок назвали «Лузитанией». Кстати, Серпинский активно участвовал в его работе и в формировании математической школы Лузина. После возвращения в Польшу в 1918 году он наладил прямой контакт между математиками Москвы, Варшавы, Кракова и особенно Львова. В польской столице он создал свою научную школу, получившую мировое признание.

Николай Лузин был не только выдающимся математиком, но и прекрасным педагогом. Но главное было в том, что в его квартире на московском Арбате собирался цвет московской математики. Сам Лузин внес огромный вклад в развитие большого раздела математики — теории функций действительного переменного, возникшей в самом конце XIX и начале XX вв.

«Лузитания» формировалась в 1917-1921 гг., но расцвет ее приходится на 1922-1926 гг. Несмотря на творческую атмосферу, на получение весьма впечатляющих результатов в различных областях математики, уже в первые годы внутри «Лузитании» появлялись проблемы. Первый значительный конфликт возник между Лузиным и его учеником Михаилом Суслиным. Достоверно неизвестно, что произошло между учителем и учеником. Позже Лузина обвиняли в том, что он присвоил себе некоторые результаты Суслина. Заметим, что доказательств плагиата нет.

Внутренние противоречия, которые привели к развалу «Лузитании», обострились в 1925-1928 гг. Причины были как объективные, так и субъективные. Иван Петровский, Андрей Тихонов устремились в область дифференциальных уравнений. Александр Хинчин, Андрей Колмогоров стали развивать теорию вероятностей и случайных процессов, ставшие основой кибернетики, Лазарь Люстерник ушел в функциональный анализ и вариационное исчисление. Но главным все-таки был уход Павла Александрова в бурно развивающуюся в тот период топологию.

Появление этого раздела математики многие сравнивают с приходом в классическую геометрию, элементы которой изучаются в школе, алгебраических методов и формирования Декартом новой науки — аналитической геометрии.

Топология (греч. topos — место, logos — слово, учение) отличается от геометрии тем, что изучает свойства тел при возможных их деформациях, но без разрывов. При этом не используются такие фундаментальные геометрические понятия, как расстояние, площадь, длина и т.д. Шар глины и сделанная из него кружка топологически одинаковые объекты. Топология как наука начала складываться в работах великого французского математика, одного из создателей теории относительности Анри Пуанкаре. Произошло это примерно за четверть века до описываемых нами событий. Топология существенно изменила математику XX в., и ее появление было неоднозначно встречено многими математиками, воспитанными на классических принципах, в том числе и мэтром. Между Лузиным и Александровым возникло недопонимание, которое быстро перешло на личные отношения.

К субъективным факторам распада школы следует отнести то, что сам Лузин ряд лет посвятил второй своей большой монографии по теории функций, подолгу жил за границей и оторвался от молодых. Будучи личностью харизматической, притягательной для молодежи, он замечательно чувствовал себя в обстановке тесного круга, организованного как семья, сплотившаяся вокруг обожаемого учителя-отца. Лазарь Люстерник даже посвящал ему стихи:

Пусть твой багаж не очень грузен —
Вперед! В себе уверен будь!
Великий бог — профессор Лузин
Укажет нам в науке путь!

Обстановку всеобщего поклонения Лузин воспринимал как само собой разумеющуюся. Но птенцы выросли, и некоторые, как Павел Александров, Александр Хинчин, несмотря на молодость, уже обзавелись собственными научными школами. Мэтр воспринимал отход учеников как личную трагедию. К концу 1920-х гг. ухудшились его взаимоотношения с патриархом московской математики, собственным его учителем Дмитрием Егоровым. Это взаимное расхождение особенно ярко проявилось в период выборов в Академию в 1929 году. В итоге Егоров был избран почетным академиком, а Лузин — академиком по разряду «философия».

(Окончание следует)

Юрий РАЙХЕЛЬ

Метки: математика