С Украиной в сердце

Любовь к родному Марьянскому и ее жителям, к бескрайним полям и к спокойным неторопливым рекам, ко всему рожденному на этой земле обнаружилась в сердце  96-летнего поэта  Николая Миколаенко, наверное, с первым ударом пульса.

Самая патриотическая фамилия

У Николая Антоновича действительно какая-то «неправильная» фамилия, чересчур украинская – Миколаенко. По-русски она вообще звучит необычно.

В свои 96 Николай Миколаенко продолжает писать стихи

В свои 96 Николай Миколаенко продолжает писать стихи

- Мы родились именно с такой фамилией, - объясняет поэт. - Но когда выдавали паспорта, отца записали в русском варианте как Николаенко, маму  - тоже. Сестра вообще стала Николаевой. А я заявил, что не хочу получать такой паспорт. И меня – единственного – оставили на подлинной фамилии.

Но и судьба обладателя такой фамилии также удивительна и своеобразна. Тут, конечно, постарался сам Николай Антонович, которому, наверное, никогда не удастся состариться. Вот, кажется, только вчера босоногий деревенский мальчишка лучше всех ловил раков, щук и сомов,  и оттого был самым счастливым на свете:

- Наше село очень живописное и красивое, - вспоминает Николай Миколаенко. - Ингулец  такой чистый, такой прозрачный, что просто брали воду в ладони и пили без всякой очистки. И видно было на глубине, какая там рыба. Очень уютное место, с такой заводью, — мы очень любили ловить там раков. А дальше был плес большой водяной, где была глубокая яма — и мы называли ее колдобиной. Там ловили раков, рыбу, и чаще всего щука случалась. А однажды я сома вытянул, за жабры еле вытащил — такой огромный. Как в сказке!

Но можно ли сохранить в душе такое юное и летучее детское счастье? Так, чтобы не исчезло, не улетучилось, а наоборот - приумножилось. Быть может, потому, что с самого раннего детства Николай был переполнен любовью-удивлением ко всему на свете. И, разумеется, к поэзии.

Любовь в рифму и без

Начинающий поэт почти всегда упивается формой. Поначалу искусство рифмовать кажется занятным ребусом, фокусом.  Но только потом, когда в душе просыпается чувство, рифмованные строки становятся стихами.

Так было и с сельским мальчишкой, который увлекся рифмовкой еще в третьем классе. В седьмом – воспел символ советской энергетики Днепрогэс. Но первым своим настоящим стихотворением Николай Антонович считает написанное несколькими годами позже скромное, посвящение девушке. Вообще-то, как признался поэт, никакой девушки и не было. Были мечта, юность и вдохновение. Впрочем, и этого оказалось вполне достаточно для победы на Всеукраинском литературном конкурсе.

Что же касается девушек, то к ним Коля поначалу был равнодушен.

1957 год. Николай Антонович с супругой и детьми Юлей и Сергеем

1957 год. Николай Антонович с супругой и детьми Юлей и Сергеем

- Не было у меня такого, чтоб я за кем-то бегал, волочился. Я, честно говоря, их боялся, - делится сердечными тайнами собеседник. – Боялся, и всё! Не знал, как подойти к ним, что сказать. Есть фото, где я с двумя девушками. Сфотографировался, а  потом боюсь подойти. Только уже в бытность студентом у меня возникали отношения. Но чтоб я к ним липнул… Такого не припомню. Скорее, они меня оплетали, завлекали…

Даже в будущую супругу Николай влюбился вовсе не с первого взгляда.

- Я тогда работал директором клуба – зашел в клуб, а там девушка сидит  самая обычная. Даже какая-то потерянная. Ничего выдающегося! – продолжает рассказ Николай Антонович. - И не думал влюбляться! А потом, быть может, спустя полгода, когда мы разговорились, я проникся настоящим чувством. Она столько знала, пережила Ленинградскую блокаду. Ну и подкупило то, что она из Ленинграда. Однажды, когда ездил в Ленинград, познакомился с девушкой с тонкими чертами лица и удивительным именем - Эльжбетта. Ничего у нас не было. Просто немного погуляли по городу, но она мне  очень понравилась. И вдруг появляется Валя,  и тоже из Ленинграда – может, послана была вместо Эльжбетты.

Поэт не устоял и женился. И жизнь наполнилась новым счастьем. Семейным.

От Сталина пострадал дважды

Жизнь, впрочем, могла сложиться совсем иначе.  Николай Антонович вполне мог бы повторить судьбу любимого им Остапа Вишни, отправленного по воле Иосифа Сталина  на Соловки. Деспотичный отец народов, даже не желая того, мог перечеркнуть карьеру студента-отличника Запорожского пединститута Николая Миколаенко.

- Времена были голодные, потому приходилось подрабатывать, - рассказывает собеседник. - Днем учился, а ночью трудился корректором в «Красном Запорожье». Потом меня назначили ревизионным корректором, который вместе с дежурным «свежеголовым» редактором окончательно проверяет материалы, прежде чем они уйдут в печать. Все, кажется, прочел, все исправил, а на следующее утро выходит газета, а там вместо Сталина значится Стилин. А это ж 1938 год! Ну, думаю, все! Звоню матери, объясняю: домой, наверное, не вернусь. Суши сухари. К счастью, заступился редактор Александр Шабалин. Он защитил!  А так многих уволили, да и меня несколько месяцев таскали на допросы в НКВД.

Еще один раз именно из-за Сталина Николай Антонович лишился работы.

- Дело было так. Меня назначили редактором книги «Днепропетровская область в Великой Отечественной войне». И я там пропустил два документа за подписью Сталина, – вспоминает рассказчик. - Ну как можно не упомянуть Указы об освобождении Днепропетровска и Днепродзержинска за его подписью? Что написать: грузин, который руководил страной! А когда сюда приехал секретарь ЦК КПСС, ему показали эту книгу, и он  нашел в ней эти два документы и говорит: вы продолжаете культ Сталина. И меня сняли с работы…

Ветеран стыдился своего ранения

Это действительно так. Небольшое осколочное ранение, полученное под Москвой, ветеран- фронтовик считает настолько пустяковым, что предпочитает и не упоминать о нем.

- Моя война была такой: последний экзамен в институте сдавал, когда уже  враг топтал нашу землю, – констатирует  Николай Миколаенко. -  Пришла повестка,  и я поехал в Кривой Рог - попрощался со своими.  Ну а через пару дней нас погрузили в вагоны и повезли в Москву,  в Военно-политическую академию. Приехали, а нам говорят, что примут только членов партии. Остальных разбросали по другим местам. Я попал в Горьковское зенитно-артиллерийское училище им. Молотова, после окончания которого в начале 1942 года оказался под Москвой. Стыдился говорить о ранении – осколком меня чуть зацепило. Что за беда! Я в детстве гораздо сильнее травмировался. А тут такая ерунда. Так получилось, что  в настоящем бою я не был, но все время воевал с самолетами.

Но один военный эпизод Николаю Антоновичу запомнился особо:

- Когда начали освобождать Беларусь, оказался на небольшой железнодорожной станции, - вспоминает наш герой. -  И тут увидел такое, от чего в  глазах потемнело.  Все вокруг усеяно трупами. Наши, немцы – все вперемешку.  Видно  только, что  закончился бой.  Тогда в голову пришли такие строки:

Якщо за трупом труп пiднять
И десь пiд небом iх розкласти,
Нам не дожить до того дня,
Який назвать безтрупним вдасться.

Кто бы мог подумать, что эти стихи вновь станут актуальными уже в ХХI веке!

Избавился ли от советских идеалов? Нет!

Вспоминая прожитое, Николай Антонович не разделяет его на черное и белое. Все это прошлое – голод и репрессии, фронтовая окопная молодость, литературные обретения и разочарования, социальная стабильность и бытовая убогость, все рождения и смерти, страхи и волнения, радости и беды, - все спеклось в сердце Поэта и пульсирует в рифмах его замечательных стихов.

Но что думает 96-летний поэт-журналист о ситуации в стране сегодня?

В редакции газеты

В редакции газеты

- То, что произошло с Украиной после развала СССР, неправильно, - считает собеседник. - Эти нынешние богачи растащили построенные в советское время заводы, колхозы.  Всё было народным, а попало в частные руки. А кто управлял страной? Ни один президент по сути не был украинским! Если бы сразу после отделения ввели государственный язык – украинский, если бы  сразу начали детей учить украинскому языку, не было бы таких врагов, как сейчас. Украинцы, которые родились в Украине и не выучили украинского языка,  подали плохой пример потомкам.

И в то же время настоящий украинский патриот утверждает, что сам до конца не избавился от советских идеалов.

- Я - советский человек, воспитанный и  проживший большую часть жизни в советское время, - отмечает Николай Антонович. - Избавился ли  я советских идеалов? Нет! Почему? Мне вбивали в голову идеалы добра для человека, дружбы народов, справедливости. В СССР снижали цены, повышали зарплату. Это откладывается в памяти, этого сразу не забудешь. Но и 1937 год отложился в моем сердце. Голодомор тоже. Я не понимал этого.  Просто чувствовал, что  голодный. Видел, как умирали, уходили люди в самом расцвете сил. Разве такое забудешь!? Нельзя сразу и резко всё ломать. Надо жить в любви, так, чтобы ощущать «чуття єдиної  родини». Это чувство я поддерживаю всей своей душой и совестью и от этого не отступлю никогда.

Слушая старейшего украинского поэта, я подумал, что по-настоящему  любить свою страну, родной язык, свой народ возможно только тогда, когда тебе вообще дан этот дар – любить. Преданно и беззаветно. Без примеси ненависти и желчи ко всему нелюбимому.

Александр Разумный

Метки: Николай Миколаенко
Loading...
Loading...