Родом из блокады

Наша землячка Лилия Андреевна Пушкина пережила Ленинградскую блокаду, которая началась в сентябре 1941 года. 76 лет назад ей казалось, что в жизни уже не будет ничего хорошего. Зато 27 января 1944 года – день полного снятия блокады - стал для нашей землячки Лилии Пушкиной вторым днем рождения.

В молодости наша героиня была настоящей красавицей

В молодости наша героиня была настоящей красавицей

Безмятежное детство оборвалось в июньское воскресенье
В сентябре 1941 года Лиля Пушкина собиралась пойти в первый класс. Хотелось надеть форму, сесть за парту и почувствовать себя серьезной и ответственной, пусть и ученицей, но почти взрослой. Мечтам не суждено было сбыться. Безмятежное детство юной ленинградки оборвалось в июньское воскресенье, когда тысячи тарелок-репродукторов сообщили стране зловещую новость: война!
- О нападении фашистов в воскресный полдень сообщил нарком иностранных дел Вячеслав Молотов, - вспоминает Лилия Андреевна. - Я прибежала домой и сказала родителям: давайте продуктами запасаться! Но как-то не верилось, что это всерьез. Казалось, что завтра-послезавтра все закончится. Пройдет день, ну неделя - захватчиков выгонят, и войне придет конец.
Примерно так же было и с блокадой, когда германская армия вплотную подошла к Ленинграду. 8 сентября группа войск «Север» захватила Шлиссельбург, после чего город на Неве оказался во вражеском окружении.
- Мы жили возле Нарвских ворот, и немец уже подошел к Стрельне, - рассказывает Лилия Пушкина. - Поняли: это серьезно, но все равно считали, что оккупация продлится недолго. Мы верили, что победим, и с этой верой жили все 900 дней и ночей.
Если враг стоял лишь на подступах к северной столице Страны Советов, то голод захватил ее изнутри. Живым ленинградцам не верилось, что они все еще живы.
- Пожар на Бадаевских продуктовых складах, случившийся в начале блокады – жуткое зрелище, - продолжает рассказ жительница осажденного города. - Над головой - сплошное черное небо, а под ним зловещее багровое зарево. На месте сгоревших складов люди вырыли огромный котлован, собирали землю, в которой могли быть сахар и мука. Мама с братом тоже приносили эту землю, засыпали снегом и растапливали ее. Меня дважды в день поили таким настоем. Он был не сладким, а горьким от сгоревшего сахара.

Горожане съели все набухшие на деревьях почки, всю траву

Хлебные карточки в Ленинграде были введены еще до начала блокады. А 2 сентября 1941-го нормы были снижены, казалось, до минимума: рабочим и инженерно-техническим работникам — по 600 граммов хлеба, служащим — по 400 граммов, детям и иждивенцам — по 300 граммов. Но и это был еще не предел. Впоследствии они снижались еще пять раз! Почти месяц - с 20 ноября по 25 декабря первого года войны хлебный паек ленинградцев составлял лишь 125-250 граммов.
Спустя годы специалисты констатируют: выжить при таком питании (не более 1300 килокалорий в сутки) физически невозможно. И все-таки ленинградцы выжили!

Хлеб для Лилии Пушкиной дороже золота

Хлеб для Лилии Пушкиной дороже золота

- Мама приносила хлеб и делила его на две части, оставляя половину на вечер, - вспоминает Лилия Андреевна. – А «дневной» кусочек она разрезала на три равные части: для себя, меня и моего брата. Было полуобморочное состояние. Во сне мы видели только хлеб. Во сне его кусали, жевали, а просыпались от голода. В городе съели абсолютно всех животных. Имели место совершенно жуткие вещи. У знакомых родился ребенок, и отец новорожденного хотел задушить его и съесть. Мужчину с трудом оттащила от малыша. Однажды в подъезде на маму накинули петлю и тоже хотели задушить и затем съесть, но она вырвалась, и у нападавших просто не осталась сил ее преследовать. Столярный клей, приправленный уксусом, казался волшебным лакомством. Как-то мама сделала из щавеля лепешки и поджарила их на олифе. От этого запаха нас выворачивало наизнанку, но мы их ели.
Весны в 1942-м в Ленинграде не было. Горожане съели все набухшие на деревьях почки, всю траву.
- Мы точно бы умерли, если б не приехавший с фронта отец, который привез солдатские сухари. Вот сухари нас и спасли, - констатирует собеседница.

В Бога верили =больше, чем в Сталина
Количество жертв Ленинградской блокады достоверно неизвестно. Очевидно только, что официальные данные, представленные на Нюрнбергском процессе (600 тысяч человек) явно занижены. Известно, что к началу осады в осажденном городе проживали 2,5 миллиона человек, а в 1943-м в живых остались 600-620 тысяч ленинградцев.
Что помогло им выжить? Ведь кроме голода на горожан обрушился еще и холод. Ленинград атаковали полчища крыс, и только строжайшая дисциплина уберегла его от эпидемии.

- Каждый день мы проклинали Гитлера, - рассказывает Лилия Пушкина, - умирали с проклятьем его на устах. Не вспомню сейчас, чтобы сильно восторгались Сталиным. В Бога, наверное, верили больше, хотя в церковь не ходили. А когда Ленинград облетел самолет с иконой Казанской Божьей матери, в спасение поверило большинство ленинградцев.
День полного снятия блокады наряду с Днем Победы стал для Лилии Андреевны Пушкиной главным праздником. С окон сняли светомаскировку, включили уличные фонари, возобновилось движение трамваев. Но саднящее чувство голода преследовало освобожденных ленинградцев еще многие годы.
- Наемся, встану из-за стола, и все равно кажется, что голодна, - отмечает Лилия Андреевна, - так продолжалось до середины шестидесятых. Но и сегодня, когда отрезаю хлеб, обязательно оставляю запас на завтра. Не могу иначе. Привычка.
После войны Лилия Пушкина окончила институт, вышла замуж (муж -известный инженер-конструктор Валентин Рось умер несколько лет назад), родила дочь. Ее судьба сложилась вполне счастливо. Но когда она слышит пренебрежительное - «подумаешь, блокадница», на глаза наворачиваются слезы.

Муж Лилии Андревны Валентин Рось был известным инженером-конструктором

Муж Лилии Андревны Валентин Рось был известным инженером-конструктором

- Сейчас осталось немного людей, знающих, что такое Ленинградская блокада. Мои ровесники это знали. Обидно, что порой к нам относятся снисходительно. Дескать, всем было тяжело, все голодали. К сожалению, так считают и некоторые молодые люди и чиновники. Говорят даже – «Кто вас, ленинградцев, сюда звал?»
Автору этих строк также приходилось слышать нечто подобное. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Ведь так хочется жить лучше и комфортней. Хочется почувствовать «улучшение жизни» уже сегодня. Пусть и за чужой счет. А как иначе? Каждый за себя!
И в этом есть логика. Но когда нам только приходят в головы такие мысли, мы становимся врагами. Прежде всего - собственной душе, которой тоже объявляем блокаду. Но ведь можно жить иначе!

Александр Разумный

Метки: Лилия Пушкина
Loading...
Loading...