NASA девочка

Оксана Волощенко – младшая дочь в семье биологов из Васильевки, что в Новомосковском районе, молодой ученый с международной научной степенью доктора. В школу пошла в пять лет. За учебный год усваивала программу двух классов. Беспрецедентно стала студенткой биофака университета в 15 лет. А в 20 лет уже преподавала анатомию в медицинском университете. Защитила в Германии докторскую диссертацию, работала в Национальном аэрокосмическом агентстве США (NASA), знает шесть языков, побывала в 20 странах. Сейчас с мужем и дочкой живет в Голландии.

В три года научилась читать, считать, решать задачи, но вундеркиндом себя никогда не считала, но с детства видела себя только биологом, ученым-биологом.

6-1

- Наверняка, закончила школу с золотой медалью, хотя, и сейчас не похожа на прилежную отличницу…

- Никогда не была таковой. Наоборот, меня все ругали за неусидчивость. А мне и не требовалось зубрить или корпеть над учебниками – благодаря унаследованной от родителей хорошей памяти все схватывала на лету. Поэтому школа мне стала не интересна, и после девятого класса, к ужасу родителей, я, 13-летняя девчонка, замыслила податься учиться в Днепр. От лицея информационных технологий меня отговорила мама. Оставались физико-математический и медицинский. Невзирая на большой конкурс, поступила в медицинский лицей, так как там давали хорошую базу знаний по моим любимым биологии и химии. Учеба давалась нелегко, потому как требования были сумасшедшими, но я благодарна преподавателям за данные нам знания. Тому наглядный пример, когда в 10 классе лицея я помогала делать семестровые и курсовые по органической химии старшекурсникам биофака универа, где тогда занималась моя сестра.

- Почему после медицинского лицея не пошла в медакадемию?

- Из 72 выпускников медлицея только трое отказались от медакадемии, я в их числе. Хотя мой лицейский аттестат гарантировал 100-процентное поступление, даже на бюджет. Это был осознанный выбор, о котором нисколько не жалею. Проходя практику в разных больницах, я ужаснулась состоянием и бесперспективностью нашей медицины…

- Все же выбор остался за биологией.

- Поступление на биофак Днепропетровского университета также стало вполне осознанным. Хотя мне тогда едва исполнилось 15 лет, паспорт еще не получала. В приемной комиссии возникли проблемы, дескать, такого у них еще не было. Попросили привезти родителей и дать письменное согласие на обучение их несовершеннолетней дочки.

В сравнении с лицеем учеба в универе давалась относительно легко. Более того, получала повышенную стипендию. А чтобы не только не брать у родителей деньги, но и купить им обещанные стиральную и посудомоечную машины, за умеренную плату всей общаге писала контрольные работы, потом устроилась мерчендайзером по продвижению известной марки водки в торговых сетях…

Презентовала защиту университетского диплома бакалавра на немецком языке, в присутствии приехавшего в Днепр ведущего ученого Центра экологических исследований им. Гельмгольца в Лейпциге. Питер, так звали немца, взял мои контакты и пообещал перетянуть в Германию для защиты международной научной степени доктора. По-нашему – это аспирантура и защита диссертации. Но с обязательным условием хорошего владения английским. На этом наши контакты на время прервались.

- Ты была не только самой молодой студенткой в университете, но и самым молодым преподавателем в медакадемии.

- Возникший вакуум в работе заполнило неожиданное предложение из медакадемии поработать у них преподавателем … анатомии человека. Наверное, помня мое неплохое владение иностранными языками и не по-девичьи хирургическое отношение к моргам и трупам во время лицейской практики. Словом, в 20 лет я стала самым молодым преподавателем в медакадемии, к тому же читавшая лекции иностранным студентам.

Это продолжалось два года, покуда мне не предложили защитить кандидатскую диссертацию, то есть, заняться наукой, о чем я не переставала мечтать. Но когда столкнулась вплотную, поняла, что и наука у нас в таком же коррупционно-бюрократическом загоне, как и медицина. Например, чтобы защитить элементарную кандидатскую, нужно было потратить кругленькую сумму, тогда как в Европе все с точностью до наоборот… И тут я вспомнила о немецком ученом Питере и его условии досконально владеть английским. К счастью, его прежние предложения остались в силе. На полгода я с головой ушла в изучение языка: обложилась учебниками, денно и нощно слушала аудиоуроки, смотрела видео, наняла самого дорого репетитора. Впервые вступительный экзамен сдала только со второго раза. Зато так, что из 59 претендентов выбрали только одну меня с темой по очистке воды, оплатили перелет в Германию, назначили стипендию, дали жилье. Тема переросла в программу Евросоюза, над которой работали и молодые ученые из Великобритании, Германии, Польши, Швейцарии, Бельгии. Три года научной работы в Германии завершились защитой докторской диссертации в Бранденбургском технологическом университете по теме «Мікробні перетворення азоту в штучних водоймах для очищення грунтових вод», которую вместо полугода я написала за три недели. За время работы над диссертацией ежемесячно получала 1860 евро повышенной степендии имени Марии Кюри, плюс 600 евро на зарубежные командировки, занятие наукой и тренинги.

6-2

- А как завоевывала американский космос?

- По окончании контракта с немецким Центром экологических исследований набрела на американскую программу NASA как раз для тех, кто защитил докторскую диссертацию. Защитила выбранную тему, и мне предложили работу в отделе экобезопасности NASA по проекту «Перетворення азоту в мікробних матах: наслідки для мікробної еволюції на Землі та пошуку життя де-інде». За три года работы в NASA поучаствовала в действующем на МКС (международная космическая станция) изучении действия аквапоники – загрязненной экскрементами аквариумных рыбок воды в качестве поливного удобрения для выращиваемых на орбитальной станции растений.

- Три года работы в НАСА – это много или мало?

- До завершения моего контракта, который разрывать не собирались, оставалось два с половиной года. Покинула NASA по ряду причин, но в основном из-за несносного характера своего руководителя. К тому же, я родила дочку, а оплачиваемый декретный отпуск в Штатах очень короткий… Да и структура хваленого NASA оказалась не такой уж, мягко говоря, идеальной. Скорее похожа на нашу академическую – сплошные пенсионеры, бюрократия, отсутствие новых приборов в лабораториях из-за слабого финансирования – говорят, все деньги идут непосредственно на космос. Мало кто поверит, но я два месяца ждала, пока мне выдадут компьютер. В сравнении с Германией – небо и земля.

Написать заявление об уходе меня не остановил даже полученный огромный денежный грант на продолжение нашей программы в области экзобиологии. Конечно, было до слез жалко оставлять свои наработки и разработки, которые были опубликованы в престижных международных журналах. В качестве же утешения меня уговорили остаться научным консультантом и рецензентом программы.

- Немного о муже и дочке.

- Мужа зовут Халиль Чобан, он из Турции. Кстати, я взяла его фамилию, так как она короче и легче для произношения на западе. Его специализация - агробиология. Познакомились в Германии, где вместе работали в Центре экологических исследований. Он мне здорово поначалу помог адаптироваться в европейской цивилизации. Нет, родители – а они у нас схожи и по роду занятий – восприняли наш брак вполне нормально. Мои даже ездили на свадьбу в Турцию.
Халиль вместе со мной переехал в Америку. Вынужденно переучился на программиста, да так удачно, что устроился работать в знаменитой Кремниевой долине. Более того, когда я собралась уйти из NASA, его пригласили заключить контракт со всемирно известной американской компанией «Гугл». Поэтому уезжать из США Халиль ну никак не хотел…

6-3

- Где обитаете и чем занимаетесь сейчас?

- Не понравилось мне в США, и с удовольствием вернулись в Европу, в Нидерланды, куда меня пригласил один из ведущих университетов. Но, как нередко случается, что-то пошло не так, и сотрудничества не получилось. Но мы остались в Голландии, которую я полюбила всем сердцем и покидать ее не собираюсь. Муж работает программистом, а я пока в поиске. Дочке Майе почти два с половиной года, мы ее уже определили в садик, где она успешно постигает нидерланский язык.

- Как общаетесь в интернациональной семье?

- Поначалу общались исключительно по-английски и немного по-турецки. Со взрослением дочки стараюсь с обоими больше разговаривать на украинском. Для большей убедительности по возможности готовлю борщ, вареники, варю узвар. Рассказываю всем об Украине, млею, когда ее жалеют, а нам сочувствуют. Нет, тяги к Родине не потеряла, вот приехали на десять дней в Васильевку. С удовольствием пару-тройку часов ежедневно провожу в родительском огороде…

- Наверняка односельчане завидуют, мол, как простая сельская дивчина из Васильевки достигла всего этого?

- Если кто думает, что мне по жизни все так легко далось – глубоко заблуждается. Понятно, я не заканчивала ни Кембридж, ни Сорбонну. Просто мечтала с детства заниматься наукой, была мотивация, огромное желание и упертое трудолюбие. Никогда ни перед кем, тем более перед односельчанами, ничем не хвастаюсь. Хотя большинство моих школьных сверстников меня не понимают и уверены, что мне все это далось, как Золушке в сказке. На самом же деле учёный, решивший работать за границей, зарплату находит себе сам.

Метки: наса, Оксана Волощенко