Днепровский Дерсу Узала

Говорят, что о зверушках и птичках Василий Павлович знает всё. Потому его и называют именем легендарного таёжного охотника. Только с маленьким уточнением: наш Дерсу Узала.

Судьба- воронка

И действительно судьба-судьбинушка сродни воронке. Хочется подойти к ее краю и заглянуть: а что там на дне? С чего всё началось? Почему жизнь сложилась так, а не иначе? Такая воронка есть и у нашего героя. Фашистсий фугас разорвался в нескольких метрах от крошечного домика в Пирятине, где ютились Вася Черныш, его брат и мама.

В Андреевке. Наш герой в центре

В Андреевке. Наш герой в центре

- В войну мы все жили в малюсеньком домике-хатынке, а ночевали в погребе, - рассказывает Василий Павлович, - потому что немец каждую ночь засыпал нас бомбами. Только в погребе было холодно и сыро. Зато вроде как безопасно. Вот мама однажды и говорит: «Будь что будет! Убьют так убьют – переночуем в доме. Там все-таки теплее». Так и сделали. И, что ты думаешь, одна из 50-килограммовых бомб угодила точно в погреб, где мы постоянно ночевали. А мы с братом так намучились за день, что взрыва даже не слышали. В доме крыша встала на дыбы. А от нашего убежища одна воронка и осталась.

Тут-то будущий зоолог и уяснил, что от судьбы не уйдешь. Чему быть – того не миновать.

Но чего не миновать-то? Об этом Васиной бабушке поведала местная гадалка. Сказала она, что поначалу пойдет парень на военную службу, но служить будет недолго, а после поступит в большой (так и сказала ворожея) вуз, окончит его и станет большим человеком.

Всё сбылось! После школы Вася поступил в военно-морское училище, но проучился всего ничего. Что-то там ревматическое обнаружилось, и курсанта списали «на гражданку».

И Вася Черныш вместе со своим другом Сашей Губкиным поехали поступать в Днепропетровский госуниверситет. И поступили! Оба стали известными зоологами и прославили родной Пирятин, о котором до недавнего времени мало кто и знал.

Охота пуще учебы

Что общего у днепровского зоолога со знаменитым нанайцем? Быть может, суровость и загадочность.

- С Васей мы познакомились на танцах, но поначалу он мне страшным показался. Бандит! Возьмет и зарежет! - вспоминает супруга Нина Михайловна. - А потом ничего, снял бушлат, и всё «бандитское» сразу улетучилось. Парень как парень. Даже очень милый и симпатичный. Но всё самое интересное и замечательное случилось позже, когда мы познакомились поближе, и муж мне открыл природу. Мир, о котором я почти ничего не знала. Мы каждый год выезжали вместе в Андреевку, где находится университетский биостационар. Я вместе с Васей голоса всех птичек выучила. Со зверушками познакомилась. А растения, наверное, знаю даже лучше его.

Согласитесь, что для профессионального филолога это почти подвиг.

Василий Павлович и Нина Михайловна - всегда вместе

Василий Павлович и Нина Михайловна - всегда вместе

Но, разумеется, этот мир природы Василий Черныш прежде всего открыл для себя. После окончания «большого вуза» он не стал грызть гранит науки, а пошел работать охотоведом. И был охотником. Тут у него с Дерсу Узалой почти полное совпадение. Правда, в отличие от легендарного Узалы он никогда не был в уссурийской тайге.

Зато тайга сама пришла к нему.

- В войну в Самарском лесу выбили всех кабанов, - рассказывает Василий Павлович. - Завезли уссурийских. А это ж махина! Взрослый секач почти полтонны весит. В лесу встретишь – стоит, как корова. И никого, конечно, не боится. А как же? Его на Дальнем Востоке даже тамошние тигры опасались. Однажды двух охотников пропорол. Один на сосну забрался, так кабан сосну выкорчевал. Еще одному охотнику весь зад разодрал. И уже стоит над ним, землю топчет. Потешается! Но рядом опытный егерь был, он подскочил и прямо в ухо выстрелил. Не охотнику, понятное дело. Секачу!

Таких случаев Василий Павлович знает немало. Впрочем, уже через год Василию Чернышу предложили возглавить зоологический музей ДГУ. И он согласился.

Сокол-бумеранг

В музее зоолог-охотник освоил новую профессию – таксидермиста. Если кто-то подумал, что таксидермистами называют плохих таксистов, так это не так. Профессия эта, хотя и редкая, но отнюдь не романтическая - делать чучела самых экзотических и вполне обычных животных. Один только шкурный интерес! И соблюсти его вовсе не просто. Ведь только на подготовку шкуры уходит несколько дней. Сначала её надо обмездрить (срезать жир). А это уже дня два-три. Ну и само «обезжиривание» – задача не из легких. Затем еще эту шкуру нужно постирать с порошком, а дальше следуют - пикель (выделка), пропитка кислотой, солью, водой, пролежка, дубление. Причем состав и количество кислоты будет зависеть от толщины самого материала. А «материал» бывает разный.

К примеру, жил-был в днепровском «Аквариуме» сиамский крокодил. А потом вдруг взял и умер. От пневмонии. Так бывает. Он умер, а этого никто и не заметил. Лежит себе и лежит. Обнаружили, что рептилия мертва, лишь спустя несколько дней. К тому времени труп начал разлагаться, и музейщикам пришлось очень повозиться с ним. Запах такой – мама не горюй. Зато теперь это - один из лучших экспонатов. Гад умер, но тело его живет!

Конечно, чтобы чучело действительно было «живым», таксидермисту нужно разглядеть, почувствовать, распознать в бездыханном теле эту жизнь. Её истину и уникальность. И каждое чучело – своя отдельная история.

Василий Черныш с соколом-бумерангом

Василий Черныш с соколом-бумерангом

- Однажды в Андреевке под деревом я нашел птенцов сокола-балобана, - продолжает рассказ Василий Павлович. - Они выпали из гнезда. Те, что были поменьше, разбились, а один, повзрослее, остался живым. Я к нему, а он на спину перевернулся и лапы на меня выставил. Защищается. Накрыл его фуражкой и забрал в палаточный лагерь. Рыбкой откармливал, воробушками мелкими. Ну он постепенно окреп. Ну и привязался к нам. От палатки никуда не улетал. Сын Сережа идет на рыбалку, так балобан к нему на руку садится. Коготки – а они у сокола будь здоров! – по-кошачьи прячет, чтобы нечаянно не поцарапать. Ну и сидит, наблюдает, как рыбалка идет, ловится ли рыбка. Потом улетит на другой берег Самары и оттуда внимательно смотрит за процессом. И как только Сергей какую-нибудь верховодку вытащит, хищник тут как тут. Давай, дескать, её сюда! А иногда прямо с удочки срезал добычу. Ловок был. Улетал и возвращался, точно бумеранг.

Но после нашлись сердобольные люди - накормили птицу пересоленным мясом. Это был конец. Вот теперь сокол чучелом красуется.

Стало меньше природы и души

Безусловно, вся жизнь Василия Черныша связана с природой и ее обитателями. Все самые сокровенные впечатления и мысли о ней.

- Как-то в той же Андреевке попался мне умирающий беркут. Слабенький, едва живой, - вспоминает собеседник. - Я его привез в университетское общежитие, где мы с Ниной жили. Возле туалета в коридоре устроил я для орла фанерный домик. А он только слышал шаги, думал, что я ему несу еду. Сразу вскидывал огромные крылья. Грозен был! Иным женщинам страшно было в туалет идти. И стали ходить по нужде с двумя маленькими кусочками мяса. Первый - для того, чтобы беспрепятственно зайти в уборную, а второй - чтобы выйти.

Собственно, главное сходство нашего героя с великим таёжным нанайцем - в отношении к природе. Дерсу брал от неё лишь столько, сколько надо, чтобы прокормиться и поддерживать свою жизнь так же, как это делают дикие звери, живя на воле. Они же не убивают свою добычу ради денег или какой-то материальной выгоды. Зато мы - не звери. Нам можно!

- Наблюдать за природой, вслушиваться в неё - самая большая радость, - считает днепровский Дерсу Узала. - В каждой жизни своя тайна и смысл. Зачем попусту губить их? Я сам старался стрелять только тех зверей и птиц, каких не было в музее. Но не ради удовольствия. Ну а что сейчас? Самое печальное, что люди становятся хуже зверей – они не берегут мир, в котором живут. Сегодня стало меньше природы и души.

Возможно, с этим утверждением Василия Павловича можно поспорить, но это не изменит положения вещей. При нашем нынешнем отношении ко всему живому и живущему не только от нас самих, но и от самой Природы когда-нибудь останется только воронка. Как от огромной вражеской бомбы.

Александр Разумный

Метки: Василий Черныш
Loading...
Loading...