Армейские истории

Наверное, стоит отдать должное пенсионеру Николаю Черепанову, участнику афганской войны, экономисту по образованию, получившему первую группу инвалидности. Несмотря на постоянную прикованность к инвалидному креслу (а точнее, стулу – положенную ему инвалидную коляску он до сих пор не может себе выпросить у государства), он не устает внимательно следить за событиями, происходящими в мире, писать книги и сочинять рецепты (многие из них публиковались в газетах и на сетевых форумах, а в 2018 году под его авторством вошли в книгу «Лучшие рецепты наших читателей», вышедшую в Харькове в издательстве «Книжный клуб семейного досуга»), а еще - вспоминать то необычное, что случалось с ним в его полной событиями и приключениями жизни. Об этих историях, встречах и собранных им байках Николай Валерьевич сейчас готовит к изданию в Харькове отдельную книгу.
Ниже приводится его очередной рассказ, действие которого происходило под Одессой, в Болградском районе на границе с Молдавией, в июне 1976 года, когда Николай Валерьевич нес (точнее, уже заканчивал) службу в армии.

Николай Черепанов завершал службу в Одесской области на границе с Молдавией…

Николай Черепанов завершал службу в Одесской области на границе с Молдавией…

Капитан Непейцын
Болградский район, раскинувшийся на юге Одесской области, представляет собой очень живописный край. Там находится масса прудов (около двадцати), пять водохранилищ, озеро Ялпуг и четыре реки. А еще – море, а точнее, лиманы, заливы, запруды.
Замкомбата по политчасти, то есть замполитом в подразделении связи, в котором служил Николай, был Сергей Терентьевич Непейцын, с которым рассказчик возобновил знакомство в 90-х годах минувшего века. А в то далекое время он готовился к демобилизации, подбирая себе смену из новобранцев.
Жизнь солдатская – не мёд. Во время службы, как припоминал пенсионер, на этот счет ходило несколько поговорок-пожеланий: «главное – подальше от старшины, поближе к кухне», «Бог создал отбой и тишину, а чёрт – подъем и старшину», «старшина умнее табурета» и так далее.
Даже анекдотец ходил такой: встречается Леонид Брежнев с президентом Соединенных Штатов Джимми Картером, тот говорит: «У нас создали нейтронную бомбу, бросим на город – всё живое погибнет, а материальные ценности - в целости и сохранности. А Брежнев в ответ: «Ерунда. У нас есть «прапора», запускаем их в город – всё живое живёхонько, а материальные ценности исчезают».
- Конец августа и почти весь сентябрь я пребывал на точке связи, - вспоминает Николай Валерьевич. – На ней находился «ТЛГ аппарат» (то есть телеграфный) связной ТАФ и один комплект ЗАС – аппаратуры автоматического засекречивания информации (она была устаревшая, но еще не списанная). Моей задачей была корректировка двух видов связи в закрытом режиме по системам «Симплекс – Дуплекс». «Прапор», руководивший точкой, был релейщиком. Жили мы в бункере. А наверху для маскировки и для отвода глаз стоял вагончик с кухней. Раздолье и покой. Море – рядом, селение тоже, девчата из него к нам валом ходили, вино домашнее приносили (в основном «сухарь» или полусухое), еду. Короче – полная «расслабуха».
И тут вдруг, трах-бах, является этот самый Непейцын (он тогда капитаном был, но ожидал присвоения майора). Как шутил он сам, погоны с двумя пролетами и дырочками для большой звезды лежали под подушкой).
«Ну, - думаю, - всё. Кранты! Спускай воду – отдыха не получится».
Но он оказался своим в доску. Решил «поволынить» («сачка» давануть) за казенный счет. И от ревнивой жены и тещи подале, и «галочку» поставить – мол, проведена работа по закреплению знаний в духе марксизма-ленинизма. Так что «молоток» оказался замкомбата, что и говорить. Да и возраст его по сравнению с нашим составлял всего восемь или десять лет разницы. Для умных и культурных людей ( чем-чем, а с интеллигентностью у Сергея было всё в порядке) всегда найдется общая тема для беседы.
Вот так, разговаривая и попивая винцо, и девушек тискали, и рыбку ловили. На лиманцах – бычков, анчоусов (хамсу) и креветок (этих в основном сачком). Если повезет – некрупную глоссу и кефаль. Бродили и ловили «внахлест» (есть такой способ). Был, правда, риск на скорпену наступить. Но ничего, Бог миловал. Скорпена (или морской ёж) – это такая гадостная рыбеха, которая живет между камнями на мелководье. Наступишь на сию дрянь – и амба. Надо срочно противоядие принять, так как она ядовитая очень – и плавники, и слизь, покрывающая ее. Еще одна тварюка – это морские коты. Это одна из породы скатов. Но не о том речь.
- Снюхался я с Сергеем Терентьевичем по полной программе, - продолжает былой дембель. - Мои подчиненные (два человека) оказались смышлеными хлопцами – у них и график дежурства, и дневник ведения связи всегда был под рукой и в полном порядке. Они и по ночам особо не шастали. Им чай из дому присылали (один был родом из Узбекистана, другой – из Киргизии). Вот чай заварят – и сидят, дуют его целый день. Молодцы, одним словом.

Генеральский «отстойник»
Трагедия часто начинается с баловства. Так случилось и на этот раз.
- И вот пошли мы как-то с ним, Непейцыным, на такую авантюру, - возвращается мыслями в прошлое Николай Черепанов. - Его теще захотелось свежих кавунов, чтоб были прямо с грядки. А теща была не «пельмень» какой-нибудь, а, между прочим, генеральская жена. Кстати, о генералах.
(Всё передавать из длинного отступления рассказчика я не буду, а приведу только наиболее интересные детали. – Автор).
- Их, генералов то есть, тогда в стране поднакопилось изрядно, - приводит подробности Николай Валерьевич. - Мужики мне как-то такой «горбылек» подкинули. При Союзе существовал для генералов такой своего рода «отстойник». Они были как бы советниками, членами разного рода комиссий, ревизорами, наблюдателями и так далее. Однажды таковой оказался на учениях в качестве посредника. Отрабатывался авиационный удар по наземному противнику – то ли «синих», то ли «малиновых». В общем, по каким-то представителям боевых подразделений и частей потенциального врага. При слове «штурмовики» один из этой когорты, подтянув генеральские штаны, кряхтя, полез под БТР. А еще через десять минут эти самые штурмовики пронеслись над штабистами и даже заставили упасть ничком прямо в грязь. Когда проскочили все самолеты, старый ветеран вылез из своего убежища (чистый и сухой, в отличие от остальных) и заявил:
-Я эти самые штурмовики еще по войне помню. Они завсегда сначала по своим лупят.
Но вернемся к арбузам.

И не раз попадал там в различные авантюры

И не раз попадал там в различные авантюры

Бахчевая авантюра
- Терентьич (Непейцын. – Автор) позвонил и вызвал грузовик ГАЗ-157 типа «а-ля- студебеккер», - рассказывает далее Валерьич. - А на этом авто старшим был хорошо известный нам «прапор» (у нас их почему-то за глаза «кусками» обзывали). Сам сел в кабине, мы с Дурдинцом в крытом кузове – и вперед (по-татарски «алга»). Приехали на бахчу, огляделись. Вроде – тишина. Майор мне говорит – «пошли». Тронулись, арбузов вокруг – видимо-невидимо. Комбат мне: «Иди, Колюня, немного вглубь, а я по краю». А «прапору» - «ты погоны в карман спрячь и залазь в кузов, будешь принимать, а чтобы шибко кавуны не бегали – умости поперек пару досок».
И вот представьте такой аттракцион: грузовик плавно катит задком, мы с Сергеем рвем выборочно эти полосатые «ягоды» и относим к машине. «Дурынде» (это у Дурдинца кличка такая за глаза была) за полчаса накидали полмашины «кунга», пришли к автогрузу перекурить. И тут глядь – хромой старик и беспрерывно лающая собака быстро двигаются в нашу сторону с гавканьем и криком.
«Атас, ребята, бахчивадзе!» - это наш комбат нам, грешным, кричит. Мы – в кузов. Терентьич – в кабину. «Газуй, Дурында!» - сорвался он на крик, и грузовик в тот же момент рванул с места, как застоявшийся жеребец, не успев подобрать нашего прапорщика. Я дрыном (жердиной то есть) по кабине пару раз со всей силы шарахнул, водила резко тормознул, и майор головой со всего маху бабахнулся о лобовое стекло - так, что трещины на нем остались. Я же, ухватившись одной рукой за борт, другой помог «прапору» забраться в кузов, и мы погнали окружным путем. Так и ехали – с открытым бортом. Но кавуны не упали с машины, только разбилось штук пять.
Комбат по прибытии на «точку» приказал:
- Сотню сгрузить, и в блиндаж, а остальное отвезешь. Куда? Дурдинец скажет, он в курсах.
Дурында, как был весь в пылюке, так и погнал в родимую часть. Мы же всей командой уселись лопать арбузики-желтопузики. Подтянулись наши «животные»: ослик Связист (прозвище такое), пёсик Симплекс и кот Рыболов. Ослику нравились корки, псу – мякоть, а котик обожал арбузные семечки. Он их не глотал, а жевал.

Окончание следует

Любовь РОМАНЧУК