12-летний медалист из блокадного Ленинграда

Медаль «За оборону Ленинграда» школьник Саша Протасевич заслужил еще в декабре 1942-го, но награду получил только спустя год – после полного освобождения города на Неве.

Шпионские страсти

Конечно, июнь - самое удивительное время. Каникулы! Да еще и самый первый их месяц. Впереди бесчисленное множество счастливых мгновений, наполненных солнцем, радостью и детским восторгом. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра, ни даже через месяц не нужно идти в школу и садиться за надоевшую парту.

В армии Александр дослужился до звания старшего сержанта

В армии Александр дослужился до звания старшего сержанта

Всё это 11-летнему Саше было очень хорошо известно. Разве может кто-то отнять каникулы? Это же почти то же,  что, к примеру, погасить Солнце. Да и вокруг, кажется, ничего не предвещало беды. Все шло по расписанию и по плану. 22 июня 1941 года Саша вместе с мамой должен был вернуться из Днепропетровска в Ленинград. В Днепропетровске школьник гостил у бабушки, а теперь нужно было возвращаться домой.

- Поезд на Ленинград следовал через Киев, а Киев тогда уже бомбили, и потому мы не поехали ни в тот день, ни на следующий, - вспоминает Александр Протасевич. - Мама всё ждала, когда хоть чуть-чуть спокойней станет. Только становилось всё хуже, и мы вернулись домой спустя две недели. В самом городе, казалось, никаких особым перемен не наблюдалось. Все тихо и спокойно. Магазины работали, продуктов хватало. Поразили лишь бумажные кресты на окнах. Так спасали стекла от ударной волны при бомбежке и защищали людей от стеклянных осколков (кто бы мог тогда подумать, что через несколько десятилетий так же будут спасать свои окна жители Донбасса – Авт.).

Все вроде бы шло своим чередом. Мы играли во дворе в те же игры: футбол, лапта, чижик. А еще ловили шпионов. Но это была уже не игра.

Шпиономания в Ленинграде  достигла невероятных размахов еще в начале войны. Шпионы мерещились всюду. Прошел мужчина по улице с чемоданчиком – шпион, задержался на секунду возле казенного учреждения – лазутчик, посмотрел недобрым взглядом – диверсант. Ну а когда началась блокада, едва ли не в каждом прохожем виделся  шпион-вредитель.

- За шпионами толпами бегали, - продолжает рассказ Александр Александрович. - И мы тоже ловили этих шпионов. Рассказывали о сигналах, которые лазутчики передавали с крыш немецким самолетам. Были какие-то якобы автоматические маяки, которые начинали сигнализировать как раз в часы налетов. Такие маяки, по слухам, находились даже в трубах домов (их было видно только сверху), например, на Марсовом поле. Так что шпионов искали везде. И мы, мальчишки, тоже. Правда, так никого и не нашли.

Остерегайся темнолицых людоедов

Но гораздо страшнее мифических шпионов оказался реальный голод, наступивший после осады фашистами Ленинграда. И голод этот наступил уже осенью 41-го, почти сразу и вдруг.

- В конце лета мы с отцом ездили на трамвае на Невский за супом и чечевичной кашей, - вспоминает собеседник. - Брали судки и наполняли их едой. Такая вкусная была эта каша. Объедение!

IMG_2369Но уже в самом начале осени германская армия вплотную подошла к Ленинграду. А 8 сентября группа войск «Север» захватила Шлиссельбург, после чего город на Неве оказался во вражеском окружении. И если враг стоял лишь на подступах к  северной столице Страны Советов, то голод захватил ее изнутри. Живым ленинградцам не верилось, что они все еще живы. И все-таки ленинградцы выжили! Но, увы, в городе смерти происходили самые жуткие вещи. В Ленинграде съели абсолютно всех животных. И не только…

Знакомая блокадница рассказывала мне о рейдах по выявлению людоедов: «Однажды был такой случай: поступил сигнал о том, что в одном из домов давно не видели малолетних детей. Вот в эту квартиру  активисты-общественники и нагрянули. Там долго не открывали, а когда наконец удалось зайти, открылась жуткая картина: в ведрах, стоявших на кухне, были уложены детские головы. В квартире находилась только хозяйка, а чуть позже пришел ее муж и принес сумку с растительным маслом и макаронами».

Печальная участь могла постигнуть и нашего героя.

- Когда я направился в школу, ко мне подошла соседка и попросила меня залезть к ней в квартиру. Дескать, она ключи потеряла и всё такое, - вспоминает Александр Протасевич. - И при этом соседка просит: «Только ж ты никому не говори!». Посмотрел я на эту женщину, а у нее лицо темное. Кожа как-то странно почернела. Так случилась как раз с теми, кто человечиной питался. Да и слухи об этой соседке нехорошие ходили. Вот я и отказался ей помочь, а так бы меня тоже съели.

Рояль – за 3 килограмма хлеба

На старой довоенной фотографии вся небольшая Сашина семья в сборе: папа, тоже Александр Александрович – доцент Ленинградского института инженеров железнодорожного транспорта, мама Валентина Даниловна – домохозяйка и, конечно, посередине – сам Саша – единственный сын.

Но семейную идиллию безжалостно разрушила война. Отца на фронт не взяли, но он умер в блокадном Ленинграде в марте 1942-го. Отек легких. Саша остался с мамой вдвоем.

Зашитые в простыню трупы ленинградцев везли через Поклонную гору по направлению к Шуваловскому кладбищу. На самом кладбище хоронить покойников было просто некому.

- Когда отца не стало, его зашили в простыню и повезли в какой-то сквер, куда свозили трупы, - рассказывает собеседник. - Там была гора покойников: в простынях, одеялах, и без ничего -   в костюмах, в домашней одежде и просто голые. Конечно, мама была в шоке. Нам дали какие-то деньги. Только как жить дальше? У мамы – карточка иждивенца, у меня – детская. Очень помог бабушкин рояль, который мы обменяли на 3 килограмма хлеба.

Напомним, что хлебные карточки в Ленинграде были введены еще до начала блокады. А 2 сентября 1941-го нормы были снижены, казалось, до минимума: рабочим и инженерно-техническим работникам — по 600 граммов хлеба, служащим — по 400 граммов, детям и иждивенцам — по 300 граммов. Но и это был еще не предел. Впоследствии они снижались еще пять раз! Почти месяц - с 20 ноября по 25 декабря первого года войны - хлебный паек ленинградцев составляла лишь 125-250 граммов. Весны в 1942-м в Ленинграде не было. Горожане съели все набухшие на деревьях почки, всю траву.

Спустя годы специалисты констатируют: выжить при таком питании (не более 1300 килокалорий в сутки) физически невозможно. И все-таки ленинградцы выжили!

Бывало всякое. Однажды Саше дали ремня. Не в наказание, а в поощрение.

- Еще когда магазины работали мама купила сыромятный ремень и столярный клей,- продолжает рассказ Александр Протасевич. - Все это долго варили, вследствие чего получалась некая масса, которую можно было жевать.

Блокадный кувшин Александр Протасевич хранит до сих пор

Блокадный кувшин Александр Протасевич хранит до сих пор

Почему ленинградец Путин пошел войной на Украину?

Ленинградскому мальчишке помогло выжить и еще одно счастливое обстоятельство. Летом 1942-1943 годов кто-то позаботился о том, чтобы на каникулах школьников привлекать к сельхозработам. Ребят вывозили в совхоз, где они обрабатывали грядки и потом собирали урожай. Само собой, трудиться приходилось много. Зато иной раз можно настоящую морковку пожевать.

Между прочим, за ударный труд Сашу Протасевича и наградили первой в его жизни медалью. И сам он до конца не понимает, за что именно ему выпала такая честь.

- Наверное, трудился хорошо, - поясняет блокадник. - Но ведь тогда такая жизнь была, что нужно было работать, работать и работать. И прилагать максимум усилий, чтобы жить дальше.  Иначе – смерть.

Именно так и поступал наш герой.  Каждый день он совершал свои маленькие подвиги, ставшие обычной привычкой.  И в голодные военные года, когда он под обстрелами с синим кувшинчиком ходил за водой к Неве и, несмотря на холод и голод, учился в школе и во всем помогал маме. И уже после войны, когда дослужился в армии до старшего сержанта и отличника боевой и политической подготовки. И, разумеется, когда после окончания техникума переехал в Днепропетровск и поступил во Всесоюзный заочный машиностроительный институт, после окончания которого на всю жизнь «прописался» к КБ «Южное». Почти четыре десятилетия Александр Александрович испытывал космические и земные аппараты. К его ленинградской медали добавились орден «Знак Почета» и медаль «За трудовую доблесть». Он лауреат Государственной премии, и сегодня уже давно на заслуженном отдыхе. Ну а Ленинград остался в сердце днепропетровца как родной город, символ страдания неповинных людей.

Александр РАЗУМНЫЙ

Метки: Александр Протасевич, блокада Ленинграда
Loading...
Loading...