73-летнюю бабушку насмерть замучили «посевальщики», которым было 14 и 11 лет

В этой истории все поражает бессмысленной, звериной жестокостью произошедшего.

Недоросли-нелюди никак не могут объяснить, зачем и почему они несколько часов зверски измывались над одинокой бабушкой, которая два года (!) предоставляла им кров и стол. Ни ограбить, ни, прости Господи, изнасиловать женщину они и не пытались: просто, поддавшись какому-то звериному порыву, измывались над ней, даже спустя несколько дней не понимая, зачем же убили доброго к ним человека.

«Божий одуванчик»

На обычную «хрущевку» по ул.Курчатова на орджоникидзевском жилмассиве «Марс», где и произошла трагедия, словно напало мертвое оцепенение. Но весь небольшой шахтерский город – в шоке от случившегося: о замордованной зверенышами-недорослями бабушке судачат, хватаясь за сердце, люди на автовокзале, на каждом перекрестке. Никто из соседей опечатанной милицией квартиры на звонки и стуки в дверь не реагирует. Лишь Людмила Бражнец, одна из соседок, всхлипывая, вспоминает покойную:

- Елизавета Николаевна была «божим одуванчиком». Жила одна – родственники у нее были, но проведывали ее крайне редко. Тихая она была, нескандальная, ходила с трудом, выпивала иногда. А ее «светом в окошке» были дети из соседнего интерната. Она сама воспитывалась в интернате, и с тех пор очень жалела малышей, лишенных родительского тепла. Старалась их подкормить, если надо было – оставляла переночевать. «Я интернатовским вместо мамки и папки, скольких уже в люди вывела», - говорила она иногда.

Одинокие люди на старости вообще тянутся к детям. Вдвойне хотела обогреть своим теплом интернатовцев одинокая бабушка, которая сама когда-то без родительской любви и заботы воспитывалась в подобном учреждении. Для них она и угощенье, и игрушки покупала. Да и рюмочку – из песни слов не выкинешь – готова была поднести. К выпивке, сигаретам проблемные дети приохочиваются очень рано. Вот у бабушки Елизаветы они и находили понимание: здесь их не журили за дурные наклонности, любили, давали возможность почувствовать себя взрослыми. Знала бы старушка, к чему приведет такое добро…

Кровавый старый Новый год

Именно интернатовцем и был старший из предполагаемых убийц Елизаветы Николаевны, 14-летний Антон Б. (имена подозреваемых в убийстве подростков изменены по просьбе следствия). Младший на три года Кирилл тоже недавно учился в интернате, да еще и жил с Антоном в соседних дворах. К бабушке Елизавете они наведывались два последних года.

Фотографии уголовного дела заставляют содрогнуться. На полу в чистенькой, аккуратной комнатке, никак не похожей на какой-то «притон», словно сломанная кукла, распластана убитая. Рядом с ней – игрушки, которыми, наверное, забавлялись дети. У медвежонка – вспорото и выпотрошено брюшко, у утенка – оторваны лапы. Поиздевавшись над игрушками, убийцы принялись за беспомощную, худенькую, маленькую по росту бабушку. Сначала подонки, повинуясь сатанинско-смешной идее, обрили ее наголо. Потом долго избивали и, очевидно, прыгали на ее теле. Начальник следственного отделения горотдела милиции Орджоникидзе Алена Ляшенко долго перечисляет мне телесные повреждения, полученные старушкой, потом горестно резюмирует:

- У нее из всех ребер только одно и осталось целым – это ж сколько эти изверги на ней прыгали ногами! Случившееся для всех нас – просто шок. Бывают у нас малолетние преступники – подерутся 15-16 летние у кафе, кошелек у кого-то вытащат. Но чтобы совсем еще дети убивали, сами не осознавая, зачем… Нет, не зря в соседней России собираются понизить порог уголовной ответственности за убийства с 14 лет до 12…

Это была зловещая для многих пятница, 13-е. Но для бабушки Елизаветы это был, прежде всего, старый Новый год. Она ничуть не удивилась тому, что около десяти вечера к ней «посевать» пришли Антон и Кирилл. Предложила им сесть за стол, налила по рюмке. Впоследствии выяснится, что дети выпили по три рюмки самогона. У взрослого человека «срывает крышу» от такой дозы спиртного – вы представляете, что творилось в мозгах у подростков?! Разомлев, они решили остаться у бабушки, чтобы наутро продолжить «посевать» по району. Бабушка уснула… А у предоставленных самим себе подростков в душу словно нечистый вселился. Они издевались над старушкой изощренно и долго. Из соседей этой пытки никто не слышал – убиваемая бабуля, похоже, даже кричать не могла. А потом нелюди ушли, даже не задумавшись о совершенном.

Хотел быть бомжом и собирать бутылки

Громыхает дверь камеры изолятора временного содержания горотдела милиции Орджоникидзе. Начальник горотдела полковник милиции Михаил Крыжовец разрешает мне пообщаться с Антоном. Подозреваемый в убийстве подросток – щуплый, тщедушный, выглядит на пару лет младше своих четырнадцати. Похоже, для него и совершенный ужас, и происходящее сейчас – словно какая-то жуткая игра. Словно заученное домашнее задание, он ровным голосом рассказывает:

- Вместе с Кириллом мы пришли к бабушке ночевать, чтобы с утра «посевать». До этого мы у нее часто бывали, я ей иногда хлеб, продукты приносил. В тот вечер мы с Кириллом выпили по три рюмки самогона, а бабушка больше. Нам стало скучно и мы пытались ее разбудить. Я нанес всего несколько ударов по ноге и в плечо. Кирилл бил ее и прыгал на животе, а я ушел на кухню делать бутерброд. Убить я ее никак не мог…

- Сокамерники по ИВС уже научили его, что надо говорить, - поясняет Михаил Крыжовец. – Старший Антон за убийство может получить срок от десяти лет до пожизненного, а вот младший Кирилл не подлежит уголовной ответственности и может быть только направлен в спецучреждение для подростков. Понятно, что на младшего теперь надо попытаться все свалить. А сразу после задержания подростки описывали другую картину: именно старший начал избивать бабушку, а младший поддержал…

Антон – классический трудный подросток. Мать – в местах лишения свободы, отец – злоупотребляет спиртным, в Орджоникизде практически не появляется, почти все время на случайных заработках. Заметив проблемы с сыном (Антон начал очень рано пить, курить, бродяжничать), «перевоспитывал» его побоями, а потом спихнул работникам интерната со словами «Делайте с ним, что хотите». По характеристике интернатовских педагогов, Антон агрессивный, дерзкий подросток, срывает уроки, к учебе внимания не проявляет. Странно, что до этой трагедии в поле зрения милиции он не попадал.

Еще удивительней мне было услышать после случившегося педагогов и одноклассников подозреваемого. Директор школы-интерната Валентина Тулина говорит следующее:

- Да, Антон был проблемным ребенком, но у нас многие подростки такие. Мог сактивничать, как говорится, не в ту сторону. Были у нас конфликты, но мы их решали педагогическими методами. Никаких поводов подозревать в нем такой всплеск жестокости у нас не было.

- Действительно, это был ребенок с особым, порой вспыльчивым и агрессивным характером, - вторят социальный педагог Елена Заболотняя и завуч Ольга Майборода. – Мы проявляли к нему максимум индивидуального внимания, учитывая сложные обстоятельства в его семье. Крупных ЧП у нас с ним не было.

В общем, судя по нынешним словам педагогов, - подросток как подросток. Ожидаемая позиция: ведь после произошедшего интернат ежедневно проверяют всевозможные комиссии с неудобными, наверное, вопросами. Мне очень хотелось переговорить с глазу на глаз с одноклассниками Антона. Но руководители интерната сначала категорически против этого возражали («После того, как по интернату начали гулять слухи об этом случае, мы запретили его обсуждать!»), а после только в своем присутствии позволили мне задать пару вопросов одноклассникам Антона - Сергею, Ольге и Оксане.

- Он был тихим, спокойным, часто любил прикалываться, - отрепетированным хором сообщают мне подростки. – Никого не избивал, не унижал. Кем хотел быть? Шутил, что хочет быть бомжом и собирать бутылки. Мы в шоке от того, в какую историю он угодил.

Ведущий или ведомый?

Тем больше мне хотелось пообщаться со вторым подозреваемым, 11-летним Кириллом. Что свело мальчика из благополучной, на первый взгляд, семьи с проблемным и гораздо старшим интернатовцем? Какую роль он играл в этом дуэте и в том кровавом вечере – ведущего (как сейчас пытается убедить следователей старший Антон) или все-таки ведомого?

Единственное, что на первый взгляд объединяет подростков, - они оба из неполных семей. Мама Кирилла умерла, его вместе с сестрой (очень успешной и старательной девочкой!) воспитывает отец, условия для жизни и обстановка в семье – хорошие. Директор средней школы №4 (где учился Кирилл) Ирина Байтемирова ошарашена произошедшим:

- Кирилл был обычным мальчиком, учился неплохо, занимался футболом. Правда, очень страдал за мамой – очевидно, его душе не хватало материнской ласки и тепла. По семейным обстоятельствам один год он проучился в интернате, где, очевидно, и познакомился с другим фигурантом этой истории. Как достаточно внушаемый ребенок, Кирилл, возможно, потянулся к старшему в поисках поддержки, понимания, защиты, желания казаться взрослее, что характерно для этого возраста. Страшно представить, что эта «дружба» могла в одночасье сломать жизнь ребенку. И дети, и учителя нашей школы потрясены случившимся, для чего, на наш взгляд, никаких предпосылок не было…

Что заставило Кирилла участвовать в драме на старый Новый год? Об этом не меньше автора строк хотели бы узнать и в милиции. Но, отпущенный после задержания (помещать его в ИВС в силу возраста было невозможно), Кирилл… исчез. Его усиленно ищут по всем возможным адресам. Отправляюсь в дом, где проживают отец и сестра подростка. После долгих звонков, не открывая дверь, мужчина раздраженно кричит:

- Не беспокойте нас! Я не знаю, где мальчик!

…Безусловно, мы не станем подменять собой следствие и суд – только они определят степень виновности подростков в убийстве и меру их наказания. Вот только до горечи легко предположить, какими после пройденных «тюремных университетов» вырастут Антон и Кирилл. Вряд ли в них хоть что-то останется от вчерашних смешливых, озорных детей. Того, что они совершили и какие это будет иметь последствия для их жизни, они не осознают.

Хочется понять: какая звериная жестокость гнездилась в их душе, чтобы так, играючи, убивать тепло принимавшую их бабушку? Ведь раньше она не вырывалась наружу: не мучили подростки зверюшек, не участвовали в драках… Эта скрытая жестокость заполнила ту часть души, для которой подросткам не хватило материнской ласки и доброты. Эту пустоту заполонили те нравственные критерии, которые жадно впитывают детские души: стремиться быть взрослым, «крутым», управлять другими. И эта жестокость была многократно усилена выпитым самогоном. И в качестве мишени для самоутверждения они выбрали беззащитную старушку. Знала бы бабушка, к чему приведет ее «хлебосольство»…

Константин ШРУБ