За 20 лет исчезнут 80% профессий

Мир стал более "плоским". Нашу планету населяют 7,5 млрд человек, из них 2 млрд – пользователи Facebook. Раньше работало правило шести рукопожатий, благодаря Facebook их сейчас стало всего 3,2. По моим оценкам, на конец 2018 года останется около двух, - пишет Андрей Длигач для Сегодня. - Необходимо будет два рукопожатия, чтобы добраться, например, до Трампа. Как писал Сергей Капица, нарастает сложность; коммуникации этих 7,5 млрд людей, становясь "плоскими", усложняют мир. Теперь каждый связан со всеми, и это пугает. Влияние соцсетей на нашу жизнь огромное.

Доверие – это базовая ценность. А мы не доверяем никому. Любой новый озвученный тезис неожиданно делит людей на две примерно равные группы. К примеру, одна из насущных тем – оружие. Спрашиваешь либеральную тусовку – они за легализацию или против? Оказывается, они делятся 50 на 50. Спросим о земле: нужно запускать рынок земли или нет? И кажется, что высказавшиеся за легализацию оружия должны быть и за открытие рынка земли. Ан нет! По двум вопросам общество делится уже на четыре примерно равные части. Все решения принимаем исключительно эмоционально, по принципу "мое – не мое". Кто-то сказал свое мнение – я сразу сопоставляю, мое или не мое. Какой-то отзыв пошел внутренний, "лампочка зажглась" – это мое. Так выбираются СМИ, друзья. Все время происходит такой "дележ". Каждый человек доверяет сам себе и имеет свою модель устройства мира, вселенной, страны. Найти второго человека, у которого была бы точно такая же картинка, очень сложно. Все рассыпалось – атономизировалось.
"Зрада" очень хорошо расходится. Степень доверия к позитивной информации – меньше 30%, к негативной – подчас до 80%. Как только сообщают какой-то негатив, например, "у нас падает экономика", доверие к этой информации люди питают высочайшее. Если же заявляют о росте экономики на 4% в четвертом квартале – сразу возникает недоверие. Негативная информация создает волну, а позитивная ее не запускает. Люди, столкнувшиеся с плохим сервисом, выдвигают требование: "Виновный должен быть наказан", и оно сразу поддерживается. Но если прозвучит тезис: "Хороший сервис должен быть награжден" – он воспринимается как реклама. Негативу верят, а позитив лайкают только очень близкие друзья.

Рейтингов много, а ценность их – никакая. Еще в 2005 году можно было включить "Пашину 20-ку" на "Гала-радио" и определить, какую музыку слушать. "Оскар" был ориентиром в мире кино. Сейчас спрашиваешь в Facebook: "Что вы думаете об этом?", и получаешь контраверсийные мнения. Все – эксперты, всё тебе расскажут. Получаешь 20 противоположных очень хорошо аргументированных мнений. Некоторые написаны очень четко и точно – и ты понимаешь, что это работа ботов по формированию мнения. И ты уже не в состоянии определить, что ценно, а что – нет. Поэтому теперь люди вначале характеризуют для себя человека, который дает им информацию: друг или нет, свой или чужой. И только потом принимают решение, как относиться к этой информации.

Происходит сегментация аудитории. Это хорошо прослеживается на примере гаджетов. Когда Nokia запустила свои линейки, она победила Motorola по одному простому принципу: в компании как бы "разделили" людей на определенные группы и каждой из них предложили свой тип телефона. Они научили людей "выкладывать телефон на стол", и это позволило идентифицировать человека по статусу. Затем Apple переломила эту тенденцию. Компания заявила: "Вы все одинаковые, только есть свои и чужие". Свои – это те, кто с Apple. Это четкая модель футбольных клубов. Ты же болеешь за футбольный клуб не потому, что он выигрывает, а потому что он твой. Так и Apple – это твоя экосистема, которая тебя втянула. Дальше пошла конфронтация: свои – Apple, чужие – Samsung.
А теперь внутри "своих" пошли трещины. "Свои" не могут договориться. У нас всегда была проблема: там, где два украинца – три гетьмана. А еще есть такой формат в бизнесе: "Я тебе не верю – знаю, что ты меня "кинешь". И зная, что ты меня "кинешь", я должен "кинуть" тебя раньше. Поэтому я тебя "кину" еще до того, как мы договоримся". Эту модель чуть-чуть переломили под прессом абсолютной неконкурентоспособности: где-то научились договариваться, где-то сложились профессиональные ассоциации. По идее, Майдан должен был усилить эту тенденцию – было желание быть вместе и договариваться. Теперь оно опять схлынуло, потому что оказалось, что все равно есть нюансы – и нюансы украинец почему-то ставит выше, чем принципиальное согласие. Из-за нюансов сейчас разваливаются любые демократические объединения. А для людей нет точек доверия, нет точек справедливости: судов нет, к правоохранительным органам доверие минимальное, у президента рейтинг падает – куда пойти?

Стремление к уникальности. Опять вернусь к гаджетам. Apple закончился, потому что закончился один идеальный телефон – мы начали его одевать в чехлы, стали опять персонифицировать. Сейчас происходит персонификация – каждый хочет отличаться от остальных. Важно мое мнение в Facebook – я существую, только если у меня есть фолловеры. А фолловить меня будут только если я говорю не то, что все остальные, а высказываю другую, интересную точку зрения. Мы от похожести идем в уникальность. В малых городах это происходит в меньшей мере, потому что там силен патернализм. В социальных сетях как раз антипатернализм: я никому не верю, поэтому повлиять на меня может любой. Чтобы выжить в Facebook, ты должен обладать критическим мышлением. Это подразумевает, что ты уже точно не объединяешься, что ты – атом. А потом атомы начнут увязываться тонкими нитями и появятся фракталы – круг доверия.Но пока еще это не происходит, пока любая попытка в Facebook проваливается, потому что начинают обламываться веточки.

Facebook уже свое отживает. Ему на смену должна прийти какая-то новая система коммуникаций, но она будет хуже. Facebook пока еще наводнен людьми, но чуть позже он будет переполнен ботами, а потом – еще и искусственным интеллектом. Появится принципиально другая модель мышления, средств и способов коммуникации. Человеку придется учиться работать и жить с ботами и роботами, которые действуют по алгоритму и обладают искусственным интеллектом. Это уже происходит. Сейчас боты – это в основном люди, а не роботы. Но, например, в мессенджерах их уже много. Они есть в call-центрах. И в 2017-2018 годах роботы все больше будут появляться в нашей жизни. Распространение искусственного интеллекта – вопрос нескольких лет.
Будет построено много систем управления людьми. Анализаторы эмоционального состояния уже есть. Все это инструменты втягивания и управления поведением. По тому, что и как ты говоришь, пишешь, можно анализировать эмоциональное состояние. И продавать в нужный момент именно ту "таблетку" в виде информации, которая подходит твоему состоянию, превращая в своего сторонника. К 2020 году IBM планирует запустить анализатор психического здоровья по словам, письму. Они уже тестируют раннее прогнозирование болезней Альцгеймера, Паркинсона. Еще благодаря Big Data есть возможность анализировать данные о человеке. Например, приезжаешь в гостиницу – а там уже есть информация, кто ты. И на этом в 2017-2018 годах будет построено много систем управления людьми.

Соцсети были слишком долго неконтролируемыми. Сейчас уже созданы инструменты, которые позволяют совершать контроль, но они дорогие. И пока Facebook постоянно меняет протоколы того, что показывать людям, а Google "держит" на себе контекстную рекламу, политикам глобально влиять на интернет и аудиторию еще сложно. Но поскольку за деньги можно создать любое количество ботов, которые работают на разрушение имиджа, управлять ситуацией можно двумя способами. Первый – не закрываться, не отбрыкиваться, а говорить с оппонентом и превращать его в союзника. Второй вариант – демонизировать оппонента. То есть взять объект, который на тебя нападает, и объяснять всем, почему он это делает. И аргументировать надо лучше, чем это делает он. То есть фактически ты выбиваешь у него почву из-под ног: "Почему он на нас напал? Потому что ему платят за это". Фактически ты его дискредитируешь. Этим приемом пользуются политики. Например, история с Сергеем Лещенко – типичная дискредитация достойного человека. "Что же это за борец с коррупцией, у которого неизвестно за какие деньги куплена квартира?" И все, ему уже сложно нормально "отмыться", как бы он ни пытался что-то доказать. Почему? Потому что нападал. Война хороша, когда ты гарантированно победишь. Но война чаще всего приводит к тому, что погибают оба. Все тянут друг друга на дно.
Правда – это, конечно, очень хорошо. Но правда сейчас слаба в социальных сетях. Чтобы ее усилить, надо находить сторонников, играя на эмоциях, которые затрагивают другие ценностные пласты. Если защищаться не в модели негатива, а позитива, надо акцентировать на ценностях. "Посягнули на мое здоровье", "Потерялся щенок!", "Украли ребенка!" – это все входит в ценности. Тогда ты получаешь сильную поддержку и консолидируешь других людей. Или говоришь: "Есть люди, которые говорят "а" – они устремлены в прошлое. А есть те, которые говорят "б" -- они устремлены в будущее. Вы за кого?" Понятно, что "б" – будущее, и пошла поддержка. То есть взяв себе в базу правильную ценность, наверняка можно получить поддержку.

На все накладывается эйджизм – не феминизм и не гендерное, а возрастное неравенство. Раньше молодые люди были всегда по статусу ниже, чем старшее поколение. Теперь ты доктор наук в 60 лет, есть награды – и ты никому не нужен в профессиональном плане. Потому что есть молодой стартапер, который даже на работу не возьмет уважаемого профессора. Все перевернулось. С одной стороны, молодежь хочет всего и сейчас, а люди 50+ и даже 40+ теряют работу. Профессий становится меньше. Люди должны заниматься творчеством, отдыхом, а работать должны роботы. Но мы к этому еще не совсем готовы. Американцы, к примеру, к такому положению вещей активно готовятся, поняв, что эйджизм – серьезная проблема

Новый тренд – персонификация. Уже сейчас крупные производители идут по пути персонификации. Например, Coca-Cola бутылки делает с именами. В Беларуси есть компания Belwest, которая изготавливает обувь под конкретного человека. У них есть 3D-принтер для подошвы, принтер для печати по коже с возможностью нанести любое изображение. А себестоимость сравнима с массовым заказом в Китае.
Новые профессии – это творчество, креатив, наука, поиск, обучение. Институт сингулярности говорит, что примерно в течение 20 лет исчезнут 80% профессий. Например, зачем будут нужны бухгалтеры, если весь учет станет автоматизированным. Пиарщики и журналисты еще некоторое время будут "жить", потому что они создают контент. Но с другой стороны, роботы-поэты – уже хорошо пишут стихи, робот-юрист выигрывает больше дел, чем обычный специалист. Но пока еще роботы не творят новое – они компилируют. Но мы ожидаем от искусственного интеллекта как раз то, что он сможет – создавать новое, производить контент. Когда он начнет создавать контент, то проблемы возникнут у журналистов и маркетологов. Фермер условно станет программистом, потому что все будет автоматизированным. Технологии станут такими, что фактически комбайн будет работать самостоятельно. Европейские страны намерены избавиться от бензиновых машин до 2035 года. А где электромобиль – там автопилот. В ближайшие 20 лет мы ничем не будем отличаться от Европы, потому что окажемся в том же контексте. В течение ближайших пяти лет мы еще будем существенно отставать. Молодым людям сейчас нужно учиться в первую очередь человеческим технологиям: критическому мышлению, креативности. Это главные смыслы и навыки. И становиться узким специалистом. Фактически осваивать физику, биологию, искать стыки между разными дисциплинами – это тоже креатив. Профессия банкиров – это на ближайшие 10 лет. После банки станут не нужны, потому что есть PayPal, blockchain, позволяющий обойтись без них.

Андрей Длигач
Генеральный директор группы компаний Advanter Group

Метки: Новые профессии
Loading...
Loading...