Третья годовщина Майдана: не верю, но не сдаюсь

Когдя я наблюдаю за все более тучными политиками, сидящими в Верховной Раде с роскошными часами на руках, предпочитающими дорогие турпутевки, вместо того, чтобы делать свою работу, мне становится противно

Медовый месяц закончился. Через три года после Майдана можно с уверенностью говорить, что многие из его надежд так и не воплотились в жизнь. Трансформация Украины в демократическую страну, основанную на верховенстве права, займет гораздо больше времени. И процесс предстоит болезненнее, чем ожидалось. Мы только в начале пути.

Не могу сказать, что я не разочарован. У меня тоже были надежды, в том числе нереалистичные. Меня поглотило то невероятное чувство единения и оптимизма, которое родилось на Майдане. После 25 лет борьбы с окостеневшей системой советской психиатрии в Украине я действительно поверил, что мы сможем добиться того, что должно быть сделано; что время, наконец, на нашей стороне.

Но очень быстро мы столкнулись с сопротивлением и непреодолимыми сложностями. Вместо поддержки со стороны Министерства здравоохранения нас встретили с равнодушием и даже неприкрытой враждебностью. Целый год мы боролись за то, чтобы пост главного психиатра Украины заняла Ирина Пинчук, не угодившая системе тем, что была слишком неудобной, слишком требовательной и слишком открыто говорила о некомпетентности украинской психиатрической номенклатуры. Они решили воспользоваться тем, что Пинчук из Донецка, дескать, «из лагеря Януковича». И это несмотря на то, что ее семья оставила нормальную жизнь в Донецке, чтобы служить новой Украине. В конце концов, мы выиграли, но вплоть до лета этого года Министерство не обращало на нее внимания.

Помогло содействие омбудсмена Валерии Лутковской, втянувшейся в борьбу против нарушений прав человека в психиатрических больницах и домах социальной помощи. Это стало одним из краеугольных камней ее работы. Оценка судебно-психиатрической службы, проведенная в ноябре 2015 года, показала, до какой степени нарушаются права пациентов. А спецпсихбольница в Днепре – настоящее воплощение бесчеловечности. Мы подали Министерству предложение, как изменить ситуацию и покончить с масштабными нарушениями прав человека. После нескольких дискуссий наш план приняли. Но, как это часто бывает, все накрылось после того, как сменился министр здравоохранения. Мы снова ждем конкретных шагов, не зная, когда они будут предприняты, и будут ли предприняты вообще.

Тем временем пациенты спецбольницы в Днепре и прочих подобных мест продолжают страдать. А в апреле следующего года ситуация может ухудшиться еще больше, ведь Лутковскую могут не переизбрать омбудсменом на следующий срок. Это вполне вероятно, поскольку многим она не нравится – не потому, что омбудсмен неэффективная, а как раз наоборот. Она несет угрозу для коррумпированной, закрытой и нежелающей меняться системы. И тут они опять же попытаются задействовать аргумент, дескать, Лутковская назначена еще во времена Януковича, потому и должна быть устранена.

То, что происходит в области психического здоровья, не сильно отличается от того, что можно наблюдать и в других сферах. Надежда на то, что после Майдана к власти придет поколение более честных и моральных политиков, кажется, утрачена. Раскрытие частной собственности политиков было лишь болезненным и довольно нелепым свидетельством происходящего.  Если политики могут объявить, что у них дома лежат два миллиона евро наличными, не провалившись под землю от чувства стыда, не стоит надеяться и на то, что система каким-то образом улучшилась.

Новые политики, появившиеся на волне Майдана, быстро приспособились к старому. Украинская политика образца 2016 года снова прячется за ширмой, создает потемкинские деревни и продолжает тошнотворный процесс обворовывания людей. Что было черным во времена СССР и Януковича теперь стало белым. Вместо того чтобы называть улицы именами настоящих героев Украины – например, Валерия Марченко и Алексея Никитина, погибших в Гулаге и теперь практически забытых – героизируется Степан Бандера. (Имейте в виду, я не разделяю советскую точку зрения, согласно которой он - фашистский преступник. Но он не был зеркально чистым. Его история должна стать одним из примеров для беспристрастного воссоздания сложной истории Украины ХХ века).

Потерял ли я надежду? Да, потерял. Наблюдая за все более тучными политиками, сидящими в Верховной Раде с роскошными часами на руках, предпочитающими дорогие турпутевки, вместо того, чтобы делать свою работу, мне становится противно. Я вижу молодых специалистов, трудящихся сумасшедшие количество часов за минимальные зарплаты – они посвящают свое будущее стране, возглавляемой людьми, которые не заслуживают быть у власти.

Я расстроен и зол. И да, я потерял надежду, но это не значит, что я сдаюсь. За эти годы я научился быть слоном, который, прислонившись к двери, знает, что рано или поздно – вероятно, позже – дверь поддастся и откроется. Я принял решение и остаюсь. Но боюсь, что те молодые энтузиасты, реформаторы, которые серьезно отнеслись к Майдану и действительно хотят изменить стану, не имеют того же запаса выносливости. У них впереди вся жизнь, и эта жизнь может пройти не в Украине, а в странах, где уважают упорный труд и права человека.

А ведь больше всего они нужны здесь, в Украине, которая до сих пор не избавилась от своего советского прошлого.

Роберт ван Ворен

Голландский советолог, правозащитник, генеральный секретарь международной организации Глобальная инициатива в психиатрии, преподаватель университетов Грузии, Литвы и Украины

Метки: годовщина Майдана
Loading...
Loading...