Православная церковь продолжает жить в Средневековье

Крайний консерватизм и негибкость веры – недооцененный фактор, который мешает модернизации многих стран, в том числе и России

Оригинал текста опубликован на Bloomberg View. Другие колонки Bloomberg View по ссылке: http://www.bloombergview.com

Невероятная популярность Папы Франциска – у его аккаунтов в Twitter на разных языках около 30 млн фолловеров, примерно столько же, как у Билла Гейтса и больше, чем у Адель, является результатом его открытости к разнообразию и более мягкого подхода к догмам. Он представляет модернизированную Католическую церковь. Напротив, вторая в мире по величине христианская конфессия так противится модернизации, что сейчас планирует принять кое-какие изменения впервые с 787 года.

Вселенский Собор, который должен начаться на Крите на этих выходных, готовился более 50 лет. Предполагалось, что он установит общую современную повестку дня для 14 православных церквей восточного обряда с их 225-300 млн последователей.  В последние годы благодаря Вселенскому патриарху Варфоломею I, который традиционно считается «первым среди равных» в числе православных лидеров, приготовления продвигались успешно: черновики документов были одобрены, проводились встречи глав 14 церквей, готовились планы по более широким встречам прелатов. Но Российская православная церковь, крупнейший из возможных участников, передумала в последний момент, последовав примеру трех более мелких церквей, и Собор стал бессмысленным или даже вредным для будущих попыток привести православное христианство в ХХІ век.

Папа Франциск делал удивительно либеральные заявления по таким вопросам, как повторный брак, аборты и гомосексуальность; православные лидеры никогда не планировали заходить так далеко. Их черновые документы о миссии церкви в современном мире обходят спорные вопросы. В разделе о дискриминации, к примеру, тема сексуальной ориентации не затрагивается. Документы подтверждают, что идеалами церкви являются любовь и мир, критикуют расизм, неравенство, моральную деградацию и «либеральный глобализм» - список в равной степени консервативный и отвлекающий.

Но Собор мог бы изменить окостеневшее отношение православных церквей к остальным христианским конфессиям, которое не менялось с Темных веков. Для православных христиан все прочие конфессии – еретики, а не церкви. Некоторые шаги в сторону большей открытости уже стали бы серьезным прогрессом для самой консервативной из христианских конфессий. Патриарх Варфоломей, друг Франциска, был полон решимости провести эти изменения.

Патриарх РПЦ Кирилл, похоже, находился в лагере модернизаторов. В феврале он провел внеочередную встречу с Папой Франциском. Они подписали совместную декларацию, которая показала готовность папы римского уступить по политическим пунктам, важным для Москвы, ради продолжения диалога. Этот шаг настроил против Кирилла более консервативных российских верующих: некоторые священники даже перестали упоминать патриарха в своих молитвах и были оперативно сняты со своих постов; сложнее было остановить от такого же бунта священников в Украине, прежде лояльных Московскому патриархату.

Среди российских консервативных верующих распространялись слухи, что запланированный Вселенский православный собор планирует разрешить епископам вступать в брак, священникам - вступать в повторный брак, упразднить монашество и перевести все церкви на единый календарь, который использует остальной мир. Патриархату пришлось сделать специальное заявление, чтобы развеять эти опасения.

Консервативные силы в других православных церквях воспротивились черновику документа, касающегося отношений с остальным христианским миром: они заявили, что его призыв к «восстановлению христианского единства» противоречит догме. Грузинской церкви, как и другим консервативным элементам, особенно не понравилось предложение, которым разрешались бы браки между православными и сторонниками других христианских конфессий при условии, что дети будут воспитываться православными.

Возможно, Собор провалился не из-за сопротивления консерваторов. Но, похоже, Кирилла беспокоило то, что ведущую роль в организации играл Варфоломей. В Стамбуле, где находится Вселенский патриарх, его паства составляет всего около 3 000 человек; но если бы ему удалось сблизить христианские конфессии и открыть их для мира, его влияние стало бы очень значительным. Российский патриарх не мог озвучить эти страхи на публику, так что болгарская церковь, тесно связанная с российской, стала первой, кто призвал отложить проведение Собора, выступив, помимо прочего, против плана рассадки, в котором Варфоломей получал слишком заметное место. Когда их призывы проигнорировали, болгары отказались от участия.

Грузины быстро последовали их примеру. Антиохийская Церковь с приходами в Сирии и Ливане ушла по собственным причинам – из-за спора с Иерусалимской патриархией относительно того, кто и них возьмет на себя православных верующих в Катаре, а также из-за проблемы недостаточного внимания к ее бедственному положению в результате сирийской войны. Эти дезертирства позволили Москве также выйти из переговоров, заявив, что Собор не будет истинно «вселенским» без участия всех церквей.

Даже если бы все церкви участвовали в Соборе, православной церкви все равно осталось бы немало работы. Теперь же разногласия и внутренняя борьба делают цель соответствия современности почти недостижимой.

Крайний консерватизм и негибкость веры – недооцененный фактор, который мешает модернизации таких стран, как Россия и Греция. До тех пор, пока православное христианство не пойдет навстречу остальному христианскому миру и не ослабит свою жесткую приверженность догмам, эти страны продолжат ощущать притяжение своего далекого прошлого.

Леонид Бершидский

Российский медийщик, колумнист Bloomberg

Метки: Православная церковь
Loading...
Loading...