“О меня тушили бычки”. Что такое донбасский плен

Прямо сейчас в подвалах, гаражах, канализационных люках и собачьих вольерах люди теряют последнюю надежду на выживание

Согласно официальным данным, в плену, на оккупированной территории Донбасса находятся 130 человек. Среди них есть и военные, и обычные гражданские. По информации волонтеров, которые занимаются исчезнувшими и захваченными, количество заложников может быть больше в геометрической прогрессии. Всех этих людей должны были освободить в соответствии с условиями вторых Минских соглашений - не позднее чем на пятый день после отвода вооружения, что должно было произойти еще десять месяцев назад. Они должны были бы встречать новогодние и рождественские праздники дома.

Именно освобождение заложников - наряду с двусторонним прекращением огня - является тем требованием, которое просто нельзя было откладывать. Большинство тюрем на оккупированной территории Донбасса непригодны даже для кратковременного содержания людей, поскольку размещаются в заброшенных подвалах и погребах. Это настоящие застенки, в которых выбиваются показания и осуществляются избиения. По результатам опроса Коалиции “За мир и справедливость на Донбассе” через пытки и жестокие издевательства прошли 86% военнослужащих и каждое второе гражданское лицо.

Вывод неутешительный: каждый день промедления для кого-то из заложников может стать последним.

Франция и Германия, участники нормандского формата, должны быть первыми союзниками Украины, чтобы в сложных переговорах добиваться от России и созданных ею “республик” немедленного освобождения людей. Более того, все демократические страны, которые декларируют приверженность правам человека, должны были бы задавать этот вопрос каждый раз, когда заходит речь о русско-украинской войне, которую в мире до сих пор называют “украинским кризисом”.

Призыв международного сообщества “освободить заложников” должен звучать категорично, выполнение Минских соглашений сорвано. Когда будут выполнены остальные пункты, неизвестно. Нельзя ставить жизни 130 людей в зависимость от проведения выборов, на которых Россия хочет легализовать свой контроль над оккупированными территориями и заставить их удерживать Украину. Или от тотальной амнистии всем “в связи с событиями, которые имели место в отдельных районах Донецкой и Луганской областей Украины”, чтобы вопреки положениям международного гуманитарного права освободить от ответственности военного преступника Моторолу, который собственноручно добивает пленных.

Сохранение жизни заложников во исполнение условий – прерогатива террористов. А с ними, по общей практике, в мире мало кто проводит переговоры.

О каких вообще “демократических выборах” на оккупированных территориях и освещении их в СМИ может идти речь, если уже год в плену по надуманным обвинениям находится 30-летняя луганская журналистка Маша Варфоломеева. Последний раз измученную и заплаканную в мае 2015 года ее показали в интервью российские “коллеги”. В целом российские “журналисты” активно практикуют съемку принудительных показаний подневольных людей, которые под угрозой продолжения пыток признают себя и корректировщиками огня, и снайперами Правого сектора, и кем угодно.

Пока дипломаты обсуждают вопрос дипломатического урегулирования на многочисленных встречах контактных групп, прямо сейчас в подвалах, гаражах, канализационных люках и собачьих вольерах люди теряют последнюю надежду на выживание.

И самое страшное, что может именно в эту минуту очередного человека заводят в комнату для допросов: “Я помню, что вся комната была в засохшей крови – потолок и стены. Меня били вчетвером. По всем частям тела. Особенно ногами в грудь... Я очнулся в другой комнате. Это был бывший холодильник. Потолок из плитки. Я лежал на голом полу. Пришел фельдшер. Фельдшер срезал резиновые завязки, которые стягивали мои руки. Время от времени холодильник открывался. Входили какие-то люди, кто именно – не знаю, и пинали меня ногами – проверяли, я жив. Меня не кормили, воду не давали, в туалет не выводили. Холодильник был герметичен. Воздуха хватало на несколько часов. Света не было вообще. Так я пролежал 3 суток».

Такое бесчеловечное обращение касается не только мужчин. Рассказы освобожденных людей показывают, что пол, возраст, состояние здоровья часто не имеют никакого значения: “Я просила меня не бить, говорила, что беременна. Они сказали, что «очень хорошо, что укроповский ребенок умрет». Нас били всем, чем угодно: и прикладами, и ногами, и бронежилетами, которые нашли у нас. Били по всем частям тела. О меня тушили бычки. Поскольку я смотрела и кричала, когда избивали других, мне завязали скотчем глаза. Я на тот момент была на третьем месяце беременности, и в результате избиений у меня началось кровотечение”.

У всех заложников есть имена, 130 из них официально известны. Но есть ли у них будущее, зависит от политического решения и активной позиции демократического мира. Да, это украинцы, а не немцы или французы. Но ведь мы все рождены свободными и равными!

Помогите вернуть их живыми. Мы ждем их дома.

Александра Матвийчук

Правозащитница, координатор общественной инициативы Евромайдан-SOS и председатель правления общественной организации Центр Гражданских Свобод

Метки: донбасский плен
Loading...
Loading...