Нобелевская премия для Алексиевич и ярость русского мира

Почему прихлебатели Путина отреагировали на присуждение премии белорусской писательнице потоками желчи

Александр Солженицын ввел в оборот понятие «образованцы», видимо, имея в виду более неприличное слово, лучше отражающее феномен квазиинтеллигента-«совка». Живя в СССР и работая в науке, я на каждом шагу сталкивался с этим порочным типом, в который советская власть обратила людей с так называемым «высшим образованием» —   подписантов, холуев, холопов, льстецов, лакеев, низкопоклонников, подхалимов.

Уникальный феномен «советского интеллигента-образованца» до сих пор изучен совершенно недостаточно и, будь у меня время, посвятил бы ему целую книгу со всем пышным разноцветьем этого национального позора. Надо иметь в виду, что само слово «интеллигенция» попало в русский язык из польского, причем изначально носило издевательский или ироничный характер, как символ гонора, высокомерия и напыщенности. Видимо, Иван Желтов имел основание еще в 1890 году писать, что «всякий недоучка, нахватавшийся новомодных оборотов и слов, зачастую даже и круглый дурак, затвердивший такие выражения, считается у нас интеллигентом, а совокупность их интеллигенцией».

У академика Лихачева были основания для мысли о том, что нам не нужны толпы интеллигенции, достаточно 10-30 человек, чтобы представлять культуру страны. Великий Интеллигент Лихачев кожей чувствовал, что в СССР настоящая интеллигенция исчерпывается этим количеством.

Но то, что произошло на этой неделе, выходит за пределы даже самых худших моих представлений о наших образованцах: я имею в виду реакцию многих из них на присуждение Нобелевской премии в области литературы своей соотечественнице Светлане Александровне Алексиевич. Я бы усилил мысль: по реакции на это событие вполне можно разделить мыслящую Россию на немногих настоящих интеллигентов и массу образованцев в самом худшем смысле этого слова.

Светлана Алексиевич получила премию за то, что была предельно честна, говоря о непотребствах «совка»

 

Казалось бы, редкость присвоения Нобелевской премии русским писателям должна была вселить в "душеведов" гордость за очередного собрата по перу, удостоенного высшей мировой награды. Но не тут-то было. Вся королевская рать «адвокатов дьявола» — я имею в виду нынешних жополизов Красного Солнышка — слилась в едином экстазе, дабы на радость своему кумиру, извините за выражение, обгадить гордость национальной литературы, получившей Нобелевку «за ее многоголосое творчество, памятник страданию и храбрости в наше время» (формула Нобелевского комитета).

Если раскрыть эту формулу, то Светлана Алексиевич получила премию за то, что была предельно честна, говоря о всех непотребствах «совка» — женщинах на поле брани, несправедливых войнах и «цинковых мальчиках», Чернобыле, жути девяностых и нулевых. Короче, ей дали премию за столь долго и тщательно скрываемую правду. Реакция оказалась вполне предсказуемой: смешать подвижницу с грязью. О том, как россияне это сделали, я расскажу, воспользовавшись свидетельствами Константина Зарубина и Ильи Мильштейна:

«Под новостями о награждении Алексиевич то и дело мелькают забрызганные слюной комментарии о предательстве и русофобии. Один бородатый писатель текстов и любитель империй уже назвал нобелевского лауреата «очередной травоядной домохозяйкой»; другой (не просто бородатый, а в косоворотке) — «нижней планкой» и «вторсырьем». И это лишь первые паршивые ласточки. За ними подтянутся горлопаны посолидней. Волна помоев надвигается на белорусскую писательницу с неотвратимостью ноябрьской слякоти. Самая горькая ирония, конечно, в том, что шведы дали Нобелевку и тем, кто погонит эту волну. Во «Времени секонд хэнд», последнем томе «Голосов утопии» Алексиевич, десятки страниц отданы людям, которые в сегодняшнем дискурсе именуются «ватниками», «поцреотами» и «крымнаш». Только вот Светлана Алексиевич не обзывает этих людей. Она просто дает им слово».

А вот она, реакция маститых «душеведов» на это слово:

Егор Холмогоров докапывается: "Украинская писательница с белорусским паспортом, живущая в ЕС и пишущая на русском языке, получила Нобелевскую премию".

Захар Прилепин: "Писательница, но не писательница, русская, но не русская".

Вадим Левенталь: "На безрыбье главной рыбой назначили живущую во Франции гражданку Белоруссии".

Явление глубоко периферийное, — припечатывает Холмогоров и добавляет: в России есть примерно сотня писателей, превосходящих ее по литературному мастерству, независимо от того, читать их в оригинале или переводе. Но, к сожалению, утаивает от нас эту сотню, а также имена переводчиков.

Прилепин высказывается проще, но и подробней: академики, проголосовав з русскоязычную, выбрали самый нелепый, самый убогий вариант: дать премию хорошей журналистке, которая более всего славна своими даже для людей ее убеждений на удивление банальными интервью с припевом: «Россия всех убила, убила, убила, всегда всех убивала и будет убивать, остановите это зло, эти рабы, они никогда не перестанут быть рабами, там Сталин и попы, и вы знаете, чем всё это заканчивается, и особенно я знаю».

Прилепин вспоминает, как лет 5–6 назад говорил, причем в Париже: Нобелевская премия вспомнит о русской литературе, как только русские подлодки начнут плавать возле Европы. И вот свершилось! Где там наши подлодки, кстати? — вопрошает прозаик, и все мы знаем ответ: недавно обнаружены где-то в шведских водах. Да что подлодки! Российские истребители, как к себе домой, залетают в Турцию, а баллистические ракеты вообще где хотят, там и приземляются, хоть в Иране. Короче, потому Алексиевич и получила премию, что мир, охваченный русофобией, снова боится Россию и хочет ее наказать.

Разгадка, наверное, не только в том, что патриотически настроенных писателей обнесли Нобелевкой — в ином случае они бы пели изумленную осанну шведским академикам. А в том еще, что все выше перечисленные авторы слишком уж болеют за государство, что гибельно для литературы в любые времена. Особенно в такие времена, когда это государство гуляет по миру, как носорог по буфету, вызывая стойкое чувство отвращения у всех нормальных людей. Вписываться за него, инфантильно размахивая подлодками, — это как-то совсем уж нехорошо. Это позорит, как говорили в прежние времена, высокое звание русского литератора.

Узнав о том, что Светлане Алексиевич, частному человеку, русскому писателю, дали Нобелевскую премию, все эти совки-прилипалы испытывают чувство почти невыносимого страдания. Больно смотреть и читать.

Игорь Гарин

Писатель, доктор физико-математических наук

Метки: культура, Нобелевская премия, русский мир
Loading...
Loading...