Макрон – президент. Сюжет для бестселлера

Затянувшийся момент между двумя турами выборов, когда Франция едва не дрогнула, наконец, завершился. Теперь начинается открытая битва между теми, кто считает, что свобода жива, и теми, кто ее уже похоронил
Победа Эммануэля Макрона на президентских выборах во Франции могла бы послужить отличным сюжетом для романа. Издатель, рискнувший и поверивший в эту историю, получил бы невероятный бестселлер.

Действующий президент Франсуа Олланд впервые в современной французской истории решает не добиваться переизбрания. Целый ряд консервативных воротил, включая экс-главу государства, ставят друг другу палки в колеса, открывая дорогу Франсуа Фийону, кандидату, которого считают выше всей этой грязи, пока не вскрывается его прошлое.

После провала премьер-министра Мануэля Вальса, находящиеся у власти социалисты разделили свои симпатии между аппаратчиком и служакой Бенуа Амоном, получившим в первом туре скромное однозначное число голосов, и левым радикалом, Жан-Люком Меланшоном, который выклянчивал голоса избирателей своей революционностью, поклонением диктаторам и даже собственной голограммой, но споткнулся на пороге второго тура.

Затем Марин Ле Пен, кандидат от ультраправых, совершает своего рода публичное самоубийство в конце главных президентских дебатов. Как персонаж какого-то балагана, она сбрасывает маску респектабельности и обнажает лицо вождя фашистской фанатичной партии.
Затем в последнюю минуту взламываются компьютеры команды Макрона и обнародуется куча писем, в которых сообщается, что члены партии кандидата в президенты участвовали в гнусных действиях, таких как выплаты зарплаты сотрудникам, резервирование столов в ресторанах и обмен текстовыми файлами друг с другом. А главный помощник Ле Пен своим роковым твитом связывает себя с этой кибер-атакой, задуманной, а может даже и исполненной, в нескольких тысячах километров к востоку.

И после всех этих невероятных виражей и поворотов. В момент кульминации драмы с новыми границами «намеренной приостановки неверия», которую Кольридж считал «составляющей поэтической веры», молодой человек, еще год назад мало кому известный, становится президентом Франции.

Но задолго до того, как будет написана история этой кампании – катастрофическая и великолепная, бессмысленная и чудесная – новому главе Франции предстоит столкнуться с вызовами, обусловленными обстоятельствами его победы. Он должен будет делать свою работу, параллельно убеждая всех, что способен ее делать. А еще помнить, что отказ голосовать за Ле Пен – это не автоматическое одобрение его программы.

С первых же часов своего президентского срока Макрон должен будет заняться поиском истины и единства, на которых, будучи проницательным читателем христианского философа Пола Рикера, он сделал акцент в своей кампании. И ему придется противостоять тем сторонникам, которые в пьяном блеске победы хотели, чтобы он был как демиургом, так и тауматургом.

Как и датский король Кнуд одиннадцатого века, приказавший морским волнам не касаться его трона, а затем, установивший трон на пляже, продемонстрировал хрупкость своей империи льстецам и мечтателям, которые представляли его хозяином вселенной, Макрон должен вести себя скромно. Так же, как он делал это с рабочими на заводе Whirlpool на севере Франции, он должен вернуть в политику правильные и разумные пропорции.

Но мы еще не дошли до этого этапа. А пока мое единственное желание – поприветствовать человека, который одним броском игральных костей, перечеркнул все вероятности и опасности на своем пути, чтобы стать самым молодым президентом Европы.

Хотя, молодость сама по себе не может быть убедительным аргументом. Как и все мы, я помню предупреждение Экклезиаста о стране, чей царь – еще ребенок.

Но я также знаю, как знал и Макиавелли, что в энтузиазме молодости, в ее смелом стремлении, в ее ярости, ее добродетельности, в ее желании, есть нечто такое, чему сама судьба покоряется охотней. Разве не так было в 1789 году с французскими революционерами Гошем и Сен-Жюстом, с Бонапартом первым и Наполеоном III (самым молодым президентом в истории Франции до Макрона)? Не случалось ли такого с Беназир Бхутто, Жанной д'Арк, Джоном Кеннеди и Теодором Рузвельтом?

Я знаю, что в этой стране слишком много вариаций консерватизма, слишком много потенциальных блокад и тромбозов, слишком много фанатиков, поклявшихся перед избранием Макрона, презрительно оттолкнуть банкира, если он станет президентом, сбросить его с Тарпейской скалы. Я знаю, что слева слишком много популистов (особенно озлобленный Меланшон), а правые (жалкий Николя Дюпон-Эньян, скрывающийся от камер в пятницу вечером после выхода из собора в Реймсе, где короновались французские короли), предают истинный дух Франции, скрываясь за фиговым листом пренебрежения к финансам.

Я знаю, что отчаянные страсти, дремавшие в этих силах, настолько опасны, что им почти невозможно освободить место для общих идеалов, являющихся социальными узами республиканской демократии. И я знаю, что в энтузиазме сегодняшнего победителя, в его радости, в его юношеском оптимизме (оптимизме, который воодушевляет и служит примером), есть какой-то ответ на недуг французской цивилизации.

Затянувшийся до бесконечности момент между двумя турами выборов, момент, когда Франция едва не дрогнула, наконец, завершился. Теперь начинается открытая битва между теми, кто считает, что свобода жива, и теми, кто ее уже похоронил.

Обе стороны показали себя. Демократическому миру нужна победа Макрона.

Бернар-Анри Леви

Французский философ, писатель, публицист, общественный деятель

Метки: Макрон, Франция
Loading...
Loading...