Анатомия священного скелета

Мы часто сетуем на свое цивилизационное отставание от Центральной Европы. Это такой отличный приемчик для оправдания собственной лени и невежества. Мол, у них там в европах все болезни роста прошли окончательно и бесповоротно лет четыреста назад (на самом деле нет). А теперь потомки грозных завоевателей и дерзких пассионариев, нынче зажиточные и достопочтенные буржуа поучают нас, в какой руке держать нож, а в какой — гранату?

О причинах, по которым Украина бездарно, в отличие от своих сокамерников по Восточному блоку, растратила четверть века, написаны уже десятки книг, одна другой правдивее. Только эта горькая правда еще никому не помогла.

Дело в том, что, как любая правда, она не абсолютна. Страна — гораздо более сложное явление, чем государство. Поэтому попытки любых государственных деятелей подмять под себя всю страну, вместо того чтобы выполнять свои прямые чиновничьи обязанности, в истории любой нации заканчивались плохо для этих самых чиновников. При этом политические катаклизмы, даже самые жуткие, в первую очередь затрагивали лишь ту часть граждан, которые так или иначе отождествляли себя с государством. Ту часть, что сейчас называется модным словосочетанием "гражданское общество".

 

А тем временем внутри молодого и нервно развивающегося светского украинского государства у нас давно существует другое государство. Не в пример авторитетнее, прочнее и успешнее. Назовем его теократическим или клерикальным.

Многовековая система социальных отношений, кодифицированная в религиозных культах, с ее колоссальным запасом прочности, человеческим (и прочим) ресурсом достаточно автономно существует в любой стране. В зависимости от того, насколько население конкретной страны равнодушно к культам вообще, этот эгрегор (не подберу другого слова) количественно больше или меньше.

 

В ситуации Украины он огромен. О специфике украинской религиозности поговорим ниже, а пока отмечу, что конфессионная Украина не в пример прочнее и влиятельнее своей светской оболочки.

Сравнение будет понятнее, если мы посмотрим на существующие конфессии как на политические партии, очень-очень долго и эффективно обеспечивающие запросы своих избирателей. Не говоря уже об интересах собственного партийного руководства.

Сравнения будут условны и не претендуют на политологическую тождественность, поскольку речь будет идти о человеческом поведении. При чтении крайне желательно иметь чувство юмора и отсутствие ортодоксальной упоротости в любой деноминации.

 

Православие в виде Московского патриархата — это, безусловно, КПСС.

Именно образца "дедывоевали". С равнением на Кремль, "генеральным секретарем" и "политбюро", жесткой дисциплиной, огромными деньгами, международной медиаимперией и веской военно-бандитской поддержкой быстрого реагирования.

Из-за своей огромности там, как и в КПСС, тоже состоит изрядное количество людей порядочных, но подчиненных прежде всего своей корпоративной этике.

Как в любой непомерно разросшейся партийной структуре, там возникли и существуют свои крайности, очертившие широкий спектр еретических разночтений — от православного "талибано-джихада" до вполне здравомыслящих конструктивистов.

 

Православие Киевского патриархата — это такая "демократическая платформа в КПСС" (было такое явление в последние годы СССР). Обстоятельства возникновения патриархата и его открытость к внешним коммуникациям это подтверждает.

На текущий момент это уже даже "Народный Рух Украины", который и был порожден именно этой самой "Демплатформой" ради "перестройки". Но потом все пошло не так.

Созданный со всей искренней поспешностью, с благими намерениями (да и не без карьерных личных мотивов), этот клерикально-патриотический проект уткнулся в неизбежную развилку выбора. Между предписанной законами Церкви правопреемственностью и социальными запросами верующих.

 

Римо-католики и УГКЦ — это как бы демократы в западном смысле этого слова. Только первые — это такие почтенные лейбористы, со своей сложной историей, а УГКЦ — как Демократическая партия США.

 

Протестанты — это либералы. С их широтой взглядов, упрощением бюрократических процедур, современным взглядом на жизнь и высокой социальной динамикой.

Это политические структуры, которые больше на слуху, со своей очень понятной идеологией и отчетливым, более вменяемым и поэтому не таким массовым электоратом.

 

Сейчас снова напоминаю про необходимость чувства юмора. Потому что иудеев и мусульман в своей политической проекции я бы одинаково отнес к консерваторам.

Обе эти религии имеют очень детализированный свод социально-бытовых предписаний. Которые, в отличие от других религий, действительно и всерьез выполняются их последователями. У меня есть смутное подозрение, что антисемитизм и исламофобия на бытовом уровне происходят как раз от раздражения серьезностью отношения к религиозной практике: да ладно, вы что, серьезно? Это что же, получается, вы — настоящие, а мы — так себе? Ну и дальше уже начинаются нехорошие экспромты.

 

У этих двух религий в практике меньше всего самообмана и очень много консервативного (иногда ультраконсервативного) практицизма.

Каждый, разумеется, может предложить свою шкалу или дополнения. Как в религиозной, так и в светской жизни Украины также существует множество политических кружков, либо конкурирующих с главными игроками, либо ни на что не влияющих.

 

Вернемся к началу разговора. Все вышеперечисленные организации со своей испытанной временем идеологией являются мощными социальными институтами, поскольку эффективно задают нормативные рамки поведения, которые в принципе не оспариваются, хоть и не особо выполняются. Зависит, разумеется, от структуры.

Светское государство, согласно Конституции, демонстрирует, что оно главное, а все религии — внутри и отделены от него. Такая вот неевклидова геометрия.

Потому что если посмотреть не предвзято, то Украина как светское социальное явление находится именно внутри этого многовекового и очень устойчивого клерикального государства, которое является его скелетом. Где все его политические партии давно выработали процедуры диалога и согласия, решения споров, конфликтов и даже этнических различий. Вот реальные основы ее невероятной устойчивости, которым так удивляются светские политики.

 

Еще раз: дело не в особой религиозности граждан Украины и, смею полагать, даже не в их молитвах, а в мощном многовековом каркасе различных конфессий, при любых кризисах так или иначе выполняющем функцию упорядочивания, стабилизации и социальной помощи.

Например, открытие ворот Михайловского монастыря для прибежища гонимых "Беркутом" — совершенно средневековое и поэтому высокоэффективное действо, одномоментно изменившее отношение к религии у тысяч людей к лучшему. (Было и есть множество подобных, ответственных поступков в эти трудные годы у представителей других религий и конфессий, я просто вспомнил это, как потрясенный очевидец).

 

В итоге религиозное государство "Украина" снисходительно смотрит на светское государство "Украина" и периодически намекает, что никакого украинского Ататюрка оно не потерпит. А если власть будет играть по правилам, то их собственный электорат может власть и поддержать.

Вот это и есть самая настоящая коалиция, а не то, что вы до сих пор думали в телевизоре.

 

Никак не обойтись здесь без оценки хода президента насчет томоса, единой поместной церкви и прочего. Ход, безусловно, технически очень сильный.

 

А то, что его реалистичность примерно равна вступлению в ЕС и НАТО (зрада и перемога могут это оценить, как им удобно), не имеет никакого значения. Противники стали еще более противными, сторонники приосанились, медиа получили тему для многозначительных умствований.

Поскольку у власти не получается (да и по ряду факторов уже не получится) создать некую единую объединяющую национально-партийную идеологию, то хотя бы продемонстрировать альянс с древними и более реальными политическими силами — это неплохой вариант.

Есть одно "но". Касается это т.н. религиозности наших сограждан. То есть речь о трех совершенно различных явлениях — вере, религии и церкви. Вера есть базовая потребность человека, религия — универсальная система социальной кодификации, церковь — просто бюрократический аппарат, действующий от имени веры и религии. Поэтому бюрократическим аппаратам во все времена было проще договориться друг с другом напрямую.

 

Есть люди "воцерковленные", т.е. действительно практикующие свою религию в личном быту и в религиозной общине, согласно принятым у них правилам. В отличие от "верующих", которые в целом согласны с предлагаемым им мировоззрением, но на практике выполнять его предписания вовсе не спешат. Таких огромное большинство.

Более того, варварское смешение местных обычаев, суеверий и предрассудков, в сочетании с акционизмом "партсекретаря" местной церковной партии по особенным дням календаря, выдаваемое за религиозную веру, вовсе не вынуждает людей как-то меняться к лучшему. Это потакание их пищевым и алкогольным привычкам в ритме сельскохозяйственного цикла, не более того.

 

Но заблуждением было бы считать, что на светские, в том числе политические предпочтения этих людей как-то повлияют заявления о процедурах, в которых и сами заявители не очень разбираются. В Украине растет политический атеизм в том смысле, что в политиков уже перестают массово верить, как в высших существ, творящих чудеса. И это обстоятельство укрепляет общую религиозность, которая проявляется в совокупности тех самых разных причудливых форм. Но также эта религиозность включает и конвенциональные, церковные.

 

Это означает, что роль церквей как политических институтов, вне зависимости от того, хотят ли они сами этого или нет, будет возрастать. Удельный вес клира — тоже. Да, их отношение к политической светской Украине, нравится нам это или нет, также будет иметь возрастающее влияние на общие процессы. Но оседлать эту духовную темную лошадку никому из светских ковбоев не удастся. А очень хочется.

В странах, которые мы называем цивилизованными, церковь действительно отделена от государства, но не отторгнута. Дистанция удобного симбиоза приносит пользу тем, кто столетия и тысячелетия назад действительно люто враждовал.

Украинская ситуация "отделения" превратила церкви в более или менее цивилизованные офшоры внутри страны, позволяющие светской власти пользоваться офшорами внешними, вот и весь симбиоз. Когда-то это средневековая лафа закончится. А к мечтающим о новом Ататюрке, возможно, придет новый Лютер. К кому-то — новый Джироламо Савонарола. А к кому-то — и Игнатий Лойола.

Олег Покальчук

 ZN.ua

Loading...
Loading...