Зима Эдуарда Хиля

 

Свой 70-летний юбилей отпраздновал народный артист России, золотой лауреат международного конкурса эстрадной песни в Сопоте (Польша) Эдуард Хиль.

Боже мой, как быстро летит неумолимое время. И с какой ностальгией вспоминаются шлягеры этого санкт-петербургского эстрадного соловья. Но все-таки лучше – ленинградского.

Да, зрители наших дней, особенно те, которым до 40 лет, могут и не вспомнить имя этого певца. Иные времена. Иной формат. А ведь ему суждено было стать мегазвездой 60-70-х годов, символом советской романтической эстрады.
В 70-е годы нас, криворожских школьников, повели на сборный эстрадный концерт, который проходил в здании цирка. Концерт, как я сегодня вспоминаю, напоминал этакий зрелищный “винегрет”. Что только не показывалось на арене цирка, кто только не выступал. По-моему, вся местная халтура, именовавшая себя “актерами”, дрыгалась, кувыркалась, комиковала, выпендривалась на арене. Клоуны почему-то дико визжали. Какая-то толстая тетя взобралась на проволоку и пыталась по ней ходить. Да чуть, бедная, не грохнулась вниз. Затем выпустили свинью в сарафанчике и кокошнике. Хавронья похрюкала, и, оставив на арене содержимое кишечника, удрала. Это вызвало просто-таки непрекращающийся хохот. Хотя тут же выскочила юркая старушка-униформистка с веником и совком и все убрала.
После антракта коверный объявил громко и значительно: “А сейчас для вас поет народный артист России Эдуард Хиль! Встречайте любимца публики. Похлопаем, товарищи!” В зале были в основном школьники: нас, как я понимаю, массово окультуривали. Но кто такой Эдуард Хиль – мы знали хорошо. Ибо его супершлягер “Зима” горланили на уроках пения. Особенно хор звучал дико и необузданно, пропевая слова: “Потолок ледяной, дверь скрипучая. За шершавой стеной - тьма колючая”.
Эдуард Хиль появился на арене бодрым и ловким. Он был в костюме с галстуком, и пел песни о море, моряках, волнах, пароходах. Наш класс сидел во втором ряду, и мне почему-то запомнились грустные и уставшие глаза певца. Наверное, он привык к взрослой публике, цветам, овациям. А здесь – полный зал детворы, которая галдит, вертится, вовсю жует пирожки и конфеты. Причем конфетами были “петушки на палочках”.
Конечно, гастролер быстро сориентировался в ситуации и стал напевать доступные песни: “Крестики-нолики”, из мультфильма “Чебурашка и крокодил Гена”. И вот, наконец, дошла очередь до “Зимы”. Боже мой, что тут началось. Детский пискляво-фальшивый хор истошно орал: “У леса на опушке, жила зима в избушке, она снежки солила в березовой кадушке!”. Но Эдуарду Хилю это понравилось. Затем он сказал, что у него в Ленинграде подрастает сын, и пожелал нам всем учиться только на одни пятерки. Ах, Эдуард Анатольевич, каюсь, не оправдал я вашего заочного доверия. Учился я не на одни пятерки. Были и тройки. А по физике чуть ли не двойка!
В  80-е годы Эдуард Хиль вообще исчез с экранов телевизоров. Его бодрые и веселые песни уже не вписывались в контекст той эстрады. На смену ему пришли совершенно иные исполнители.  Но гастролировал вокалист много. Пел и на сцене Дворца культуры им.Ильича. Там произошел курьез. Во время исполнения песни “Зима” на сцену вышла серая кошка и стала вылизывать свои “прелести”. Зал не был забит, но и не пустовал. Зрители захихикали, увидев Мурку. А певец заулыбался, присел на одно колено, и, обратившись персонально к Мурке, спел для нее “Зиму”. Ну, что же, поверим в то, что Мурка это оценила.
Во время журналистского интервью я опять увидел грустные глаза вчерашней знаменитости. Эдуард Анатольевич, конечно же, обаял нас своей улыбкой, но видно было, что он страдает от телевизионной невостребованности. Вскоре я узнал, что он уехал петь в русский ресторан в Париже. И искренне порадовался: выступать в Париже приглашают далеко не всех. Ну, а сегодня артист не теряет оптимизма. Он – символ эстрады Санкт-Петербурга. И многим начинающим исполнителям есть чему у него поучиться.
Андрей ТУЛЯНЦЕВ

Loading...
Loading...