Следы короля юмора

 

Еще недавно казалось, что 13 июля 2010 года народный артист РСФСР Михаил Пуговкин (настоящая фамилия Пугонькин) будет праздновать свой юбилей – 95 лет.

Но он чуть-чуть недотянул до него, уйдя из жизни 25 июля 2008 года, через две недели после своего дня рождения.

С актером, не одно десятилетие заставлявшим людей самых разных возрастов держаться за животы, у меня было две встречи. В конце 70-х в днепропетровском Дворце Ильича он давал творческий вечер. Народу была тьма, нам с подругой достались места на балконе. Честно говоря, вечер был скучноватым. Зрители ждали, что Михаил Иванович будет шутить, острить, активно отвечать на вопросы, а он совершенно официозно зачитывал какие-то отрывки из текстов, после чего на экране шли заставки из культовых комедий, в которых он отыграл свои самые знаковые роли: «Свадьба в Малиновке», «Операция «Ы»…», «Шельменко-денщик», «Иван Васильевич меняет профессию», «Финист ясный сокол», а самое главное – «12 стульев», где Пуговкин неподражаемо сыграл отца Федора. Эти нарезки и вытянули вечер. Подруга, мечтавшая о карьере артистки, планировала взять у звезды автограф, а заодно вручить свои миниатюры в надежде, что король комедии ими заинтересуется и, глядишь, где-нибудь прочитает. Но сделать это с балкона было трудновато: когда мы продрались через толпу к сцене и дальше, легендарного прораба из киноновеллы «Напарник» и след простыл. Мы застали его уже в машине, и Ольга лишь ручкой успела помахать. 
А спустя полгода мы отправились в Прибалтику к ее родственникам. Побывали и на Рижском взморье, хотя купаться в холодном Финском заливе не решились – вода была градусов 13, как у нас в марте. И вот идем по широчайшему пляжу, в кофтах, защищающих от пронзительного ветра, ежимся, взморье полупустое, а навстречу нам – Михаил Иванович собственной персоной. В плавках, с морскими брызгами на плечах и нисколько при этом не замерзший. 
Когда мы поравнялись, Ольга поздоровалась. И Михаил Иванович ответил так непринужденно, будто виделся с ней чуть не каждый день. И рукой взмахнул. То ли узнал, то ли такой была его привычка. Обнадеженная этим, Ольга попросила автограф. Но на чем его было поставить? Ни бумаги, ни ручки при себе как у нас, так и у него, не было. 
- Вы не актриса, - понял Пуговкин. 
- Но мечтаю стать, - призналась она. 
Актер смерил ее, а заодно и меня долгим взглядом с прищуром, совсем как его герой – режиссер Якин в фильме «Иван Васильевич» - и покачал головой:
- Мой совет – не лезьте в это дело. Это же крест на всю жизнь. А вы такие хорошенькие, молоденькие. Живите в свое удовольствие. 
- Да я и не собираюсь, - отстрелялась я.
- А автограф всенепременно дам, на завтрашнем концерте. 
- Завтра утром мы уезжаем, - соврала задетая за живое подруга.
Тогда Пуговкин нагнулся, поднял какую-то палочку и поставил на песке свою роспись. 
- Сойдет? – рассмеялся и, отряхнув руки, отчалил.
Роспись держалась несколько минут, а потом ее постепенно, штрих за штрихом, смыла волна. Как-то, уже в начале 3-го тысячелетия, на горном массиве Кара-Даг лесник рассказал, где именно тут проходили съемки фильма «Спортлото-82», в котором Пуговкин играл роль спекулянта Сан Саныча. И дал посидеть на камне, вошедшем в сцену тайного поедания хлеба героем актера. Так я еще раз соприкоснулась со следами великого мастера.
И сколько я ни смотрю его фильмы, перед глазами мгновенно встает картинка: вальяжно шагающий по Рижскому взморью легендарный комик, расписывающийся на песке, – и волна, сладострастно слизывающая его роспись…

Loading...
Loading...