Коврик для Валентины Толкуновой

 

Кто-то из поэтов однажды сказал: «Толкунова – это голос нашего детства. Мы все выросли на нём».

И это так. Тонкая, улыбчивая, интеллигентная, она и песни исполняла под стать себе.

Легко, с особой нежностью – то ли это о зиме в мультфильме «Простоквашино», то ли о снежинке в картине «Невеста с Севера», то ли о любви в фильме «Романс о влюбленных». И как хорошо, что ее облик запечатлела не только эстрада, но и кино! 
А играла она, как правило, певиц (к/ф «Черный принц», «Это сильнее меня» и другие), чем несравненно украсила эти ленты. И вот ее не стало. Самой светлой женщине выпала самая страшная смерть - от онкозаболевания, в возрасте 64 лет. 
Не раз бывала на концертах Валентины Васильевны и я. Но мне запомнился такой случай. Мой однокурсник по Литинституту Юра Солодов, родом из Краматорска, параллельно учился на Высших сценарных курсах и подрабатывал в театре рабочим сцены. Для него это было очень важно, поскольку институт он заканчивал, а театр ему предоставил общежитие, так что он мог остаться в Москве. Работа была вроде нетрудной, но, как оказалось, требовала немало сноровки и знаний – как быстро поменять декорации, передвинуть мебель, незаметно почистить коврик. И, главное, – ничего не забыть и не перепутать. Как-то я зашла к нему. В тот день в театре был концерт, поэтому работы было мало. Единственным заданием Юры было быстро постелить у микрофона коврик перед выходом на сцену Толкуновой – у нее болели ноги, а стоять на поролоне было легче. Мы так заговорились, что выход Толкуновой проморгали. Опомнились уже, когда раздался ее обаятельный, ни с чем не сравнимый голос. 
Разъяренный администратор, ворвавшийся чуть погодя в Юркину каморку, заорал:  
- Бездарь! Да тебя уволить мало. Чтобы больше я тебя тут не видел!
Юрина карьера казалась загубленной раз и навсегда. Ну а я чувствовала двойное угрызение совести – и перед ним (за то, что отвлекла его), и перед Толкуновой, которой пришлось стоять на твердом полу.
Мы вышли и в расстроенных чувствах сели у выхода. Будучи человеком стеснительным, я никогда не рвалась в гримерки. Но тут чувство вины взяло верх, я оставила своего приятеля и через черный вход, из которого мы вышли, проникла внутрь. Для пропуска в святая святых сработало удостоверение Союза писателей. Но я опоздала - Валентина Васильевна уже была в коридоре. Высокая, статная, немного уставшая, с легким шарфиком на голове. Я догнала ее, представилась и извинилась за то, что у нее под ногами не был постелен коврик. Объяснила, почему. А в конце добавила, что виновник, мой друг из Литинститута, будущий сценарист, уже понес наказание – его уволили. 
- Ну так же нельзя, ребята, - пропела Толкунова и, развернувшись, поплыла дальше. 
Поняв ее слова как заслуженный упрек в наш адрес, я вздохнула и вернулась к Юрке, застывшему на ступеньках каменным изваянием. Спустя минуту из здания выбежал администратор:
- Что ж ты не сказал, что Толкунова – твоя тётя, скромник? – выдохнул он. - Приходи завтра, уточним твои обязанности. 
Вот так благодаря остроумному заступничеству блистательной певицы его не уволили. Позже Юра Солодов стал одним из сценаристов сериала «Дальнобойщики», а мне как-то тоже пришлось поработать рабочим сцены. Каждый раз, следя за манипуляциями «сценических муравьев», я вспоминала коврик для Толкуновой, который чуть не погубил карьеру моего друга. И легендарную Певицу, которая вступилась за совершенно чужого ей человека.

Loading...
Loading...