Жизнь взаймы

 

Чтобы спасти дочь, криворожанин Виктор Армашов продал квартиру.

В 65 лет он остался без собственного угла и прописки

Вита хотела быть врачом и педагогом
После своего завершения каждая жизнь становится легендой. Она обрастает слухами и неожиданными подробностями. Но уже ничего нельзя перепроверить, уточнить. Уходя в небытие, человек уносит с собой свои радости и обиды, сомнения и предположения, свои замыслы и свою мечту. Потом почти невозможно с документальной дотошностью восстановить земные будни даже самых близких людей. Затруднительно осмыслить порой и собственные поступки. Мы можем только задавать себе безответные вопросы: «Отчего все случилось именно так? Почему это произошло именно с нами?»
Сегодня семейная история Виктора Армашова тоже представляется легендой. Быть может, на самом деле все было несколько иначе, чем описывает Виктор Александрович. Мы расскажем о чувстве, ставшем синонимом жизни.
- Виточка училась очень хорошо, - вспоминает свою дочь Виктор Армашов. - Очень много читала. Мы даже книги от нее прятали, чтобы глаза не портила. Сначала мечтала о медицине, а потом вдруг передумала и поступила в педагогический. «Помогать и спасать» - это у нее в крови. В пятиэтажке, где мы жили, умерла женщина, оставив мужу двух малышек. Так моя Вита опекала их, сколько могла. Ходила с ними в кино, катала на качелях, водила в кафе. Уже студенткой гуляла с девочками, угощала их конфетами и мороженым.
- Знаете, до 17 лет она даже с парнями не встречалась, чтобы только больше уделять времени соседским девочкам, для которых Вита стала то ли мамой, то ли старшей сестрой, - продолжает рассказ отца родная сестра Виктории Валентина. – Когда я попала в аварию и два месяца лежала в больнице, сестричка приходила ко мне после занятий каждый вечер, а зачастую оставалась ночевать. Она просто не понимала, как может быть иначе.
Наверное, потому Виктория и колебалась, какую профессию выбрать: врача или учителя. Обе предполагают способность приносить себя в жертву. Что и делала всю свою недолгую жизнь наша героиня. Впрочем, разве дело в профессии? Скорее, в судьбе. Неосознанно, инстинктивно она пыталась стать мамой всему миру. Быть может, потому, что сама лишилась матери в 16 лет.
Болезнь спровоцировала медицинская ошибка?
Мамой Виктория Снисаренко (фамилия по мужу) стала дважды. После окончания Криворожского
пединститута молодой специалист толком и не поработала. Вышла замуж и с интервалом в семь лет родила сына и дочь. Но с двухмесячной Полиной едва  не случилась беда. В декабре 2008-го у ребенка появился кашель, осложнилось дыхание. Родители перестраховались и вызвали «неотложку». Врачи «скорой» тоже предпочли не рисковать и доставили малышку в сопровождении мамы во вторую детскую горбольницу. Рентген грудной клетки обусловил диагноз (как оказалось, ошибочный): правосторонняя очаговая пневмония. Приступили к массированной медикаментозной терапии. Говорят, что перечень прописанных Полине препаратов в выписке из истории болезни занимал несколько строк. Некоторые из этих препаратов перед введением в кровь разводились 1%-м раствором лидокаина.
Позднее мама девочки вспоминала, что 7 декабря медицинская сестра сделала ребенку очередной укол. До укола Полина чувствовала себя хорошо, улыбалась. Но после него состояние резко изменилось: появилась синюшность по всему телу, судороги. Даже голос плачущего младенца стал каким-то другим – надрывным.
«Скорая» в считанные минуты отвезла девочку в восьмую клиническую больницу, где медики специализированной реанимационной бригады сделали все возможное, чтобы спасти ребенка. Врачи «восьмерки» определили и причину критического состояния Полины: передозировка лидокаина. Оказалось, что препараты, прописанные грудному младенцу, разводились 10-процентным раствором анастетика. Медсестра не там поставила запятую, на порядок увеличив концентрацию лидокаина. Не подтвердился и сам диагноз. Ошибку списали на неисправный рентгеновский аппарат.
Переживания, связанные с болезнью ребенка, по мнению родственников Полины, и спровоцировали смертельный недуг Виктории. Дело в том, что еще перед родами будущая мама заметила у себя на шее неровность, напоминающую большую родинку. После биопсии выяснилось, что это гнойная киста. А через несколько месяцев и случилась описываемая история.
Виктор Армашов считает, что «родинка» у его дочери начала расти на нервной почве, а усугубила ситуацию не вполне удачная операция, после которой Виктории и поставили страшный диагноз: брахиогенный рак шеи.
«Химия» и жизнь
Пациентку направили на обследование в Днепропетровский онкоцентр, где объяснили: операцию  делать поздно. Нужна химиотерапия. Два дорогостоящих курса «химии» Виктория прошла в Криворожском онкодиспансере, а потом она поехала в Киев, в Национальный институт рака. В столице по медицинским показаниям в операции криворожанке также было отказано. И опять - «химия».
А состояние женщины становилось все хуже и хуже. В конце концов, врачи констатировали: «К сожалению, мы уже ничего не можем сделать». Надежда появилась чуть позже, когда Вика познакомилась с женщиной, матери которой тоже поставили смертельный диагноз. Но в Израиле «приговоренную» пациентку спасли. Виктория связалась с Тель-Авивом, выслала все необходимые медицинские документы, и вскоре ей пришел вызов.
С этого момента все устремления родственников и самой Виктории Снисаренко были направлены на поиски средств на дорогостоящее лечение.
- На обследование и возможную операцию потребовались деньги. Много денег, – рассказывает Виктор Армашов. - Израильская клиника запросила огромную для меня, простого пенсионера, сумму. Чтобы ее добыть, я просил деньги на рынках и в электричках, писал письма политикам, чиновникам. Александр Вилкул (на тот момент еще не губернатор, а народный депутат –Авт.) дал 40 тысяч долларов, и Вика поехала.
Но и в Тель-Авивской чудо-больнице отказались от оперативного вмешательства. Поругали украинских врачей и прописали курс поддерживающей терапии. Хорошо еще, что лечиться разрешили дома. И это существенно. Ведь одна только консультация израильского онколога обошлась криворожской пациентке в 500, а день пребывания в больнице в - 900 долларов.
Каждую неделю Виктор Армашов ездил в Киев, куда поступали спасительные препараты. Купить их – продлить жизнь любимой дочери.
- Все это стоило 149 тысяч гривен, - рассказывает Виктор Александрович. - Чтобы спасти своего ребенка, я цеплялся за любой шанс. Продал все ценное: свою квартиру, дачу, гараж, автомобиль.
Странно, что человек умирает, когда любит
Мы уходим из жизни – стареем, дряхлеем. Но и сама жизнь уходит из нас ежедневно, ежечасно – по глотку, по капле. Наши чувства, наши ощущения теряют остроту и свежесть, и солнечная восторженность юности сменяется неоновым равнодушием. Но как странно, что человек умирает, когда любит, и главное вечное чувство, переполняющее душу, не спасает невечную плоть.
И не менее странно, что умирают те, кого любят. Те, о ком переживают, заботятся, молятся.
- Я каждый день просил: «Мама, мамочка, не умирай! Живи дольше. Просто живи…», - вспоминает сын Виктории Валентин Снисаренко. - Каждый день мы с мамой ходили в церковь и ставили свечи за ее здоровье.
Но маме становилось все хуже. Не помогали ни импортные препараты, ни заботы родственников, ни молитвы. Телесную боль усмирял морфий, а душевную – любовь. Этим чувством пронизана каждая строка ее писем родным.
- Вита хваталась за любую соломинку, - отмечает отец. - Она меня уговаривала, что все будет хорошо, все обойдется. Но когда в больнице у нее открылось сильное кровотечение, поняла, что умирает. Она вдруг прижалась ко мне и сказала: «Папочка, обещай, что меня похоронят на центральном кладбище, рядом с мамой и бабушкой». А за три дня до смерти попросила испечь пирог. Я удивился, ведь Вита до этого почти месяц ничего не ела. Она взяла пирожок, понюхала его, поцеловала, перекрестила. Будто прощалась…
Говорят, что за день до ухода Вита перестала чувствовать боль. Морфий уже не понадобился. 9 марта 2010 года земные мучения закончились. Виктории Снисаренко было лишь 35.
Когда это случилось, Валик обиделся на Бога. Восьмилетний мальчишка не понимал, почему Создатель не заметил его слез, не услышал его и отнял самого близкого человека на Земле. На эти вопросы в своем предсмертном письме ответила мама: «Сынок, запомни, что самое главное – это вера в Бога. Я тебя всегда учила, еще совсем маленького, что сильнее и добрее Бога никого нет. Обращайся к нему в своих молитвах, и он тебе всегда поможет».
Мама вернула сыну веру, а родным завещала доброту и любовь и, кажется, всю свою жизнь, закончившуюся так внезапно: «Если вы читаете это письмо, значит, меня нет среди вас. У меня большая просьба: не отвернитесь от моих детей, поддержите моего папу. Ему будет больно. На коленях прошу прощения за то, что он остался без квартиры, а мне ничего не помогло. Заклинаю вас: не ругайтесь и не выясняйте отношений. Я вас всех люблю!».
Вместо послесловия
Сегодня к поступку Виктора Армашова в Кривом Роге относятся неоднозначно. Некоторые считают, что его жертва была напрасной. Дочь его, к сожалению, была обречена, а деньги, выделенные Александром Вилкулом на лечение Виктории, быть может, целесообразней было бы передать человеку, чью жизнь можно было спасти. А так Виктор Александрович в 65 лет остался без жилья и вынужден квартировать у родственников.
Слышал и о том, что сами врачи в подобных случаях порой  отговаривают от таких отчаянных мер. Дескать, смерть неумолима, а деньги, иногда последние, потом не вернуть. Но все это слова. Теория. Когда же беда случается с нами, мы хватаемся за каждую возможность, цепляемся за малейший шанс спасти родных нам людей. Даже понимая, что не помогут ни деньги, ни власть, ни даже, как  кажется, самая надежная броня медицинских халатов.
Мне рассказывали, как один из онкологов также советовал отчаявшимся родственникам  смириться. Но когда смертельный диагноз поставили его сыну, предпринимал те же «тщетные» усилия, от которых отговаривал других. Боролся за жизнь своего ребенка. До конца.
И разве все мы поступили бы иначе? Разве не отдали бы не только  дома, машины, последние свои сбережения, но даже и саму жизнь взамен другой, более дорогой нам жизни?
P. S. Шанс обрести свою жилплощадь у Виктора Армашова есть. Место в общежитии ему пообещал предоставить городской голова Кривого Рога Юрий Вилкул.

Александр Разумный

Loading...
Loading...