Здесь птицы не поют, деревья не растут…

 

Сегодня исполняется 30 лет со дня трагедии, названной в Советском Союзе «катастрофой века»

Под Днепродзержинском потерпели крушение два самолета, на одном из которых летела в Минск на товарищеский матч команда знаменитого узбекского футбольного клуба «Пахтакор». В Узбекистане этот день до сих пор считается днем траура.

На протяжении долгих лет информация о трагедии была строго засекречена. А достать хранящиеся в архивах фотографии с места крушения было делом безнадежным.
Накануне скорбной годовщины «Вечерка» побывала на месте авиакатастрофы.
«Ничего более страшного я в своей жизни не видела»
В детском садике села Куриловка, на границе которого рухнул минский самолет, работает воспитателем Галина Мешок. В 1979-м году она была заведующей этим единственным в селе детским учреждением. Приятная дородная женщина, рассказывая о далеких событиях, даже сейчас не в силах сдержать слез.
- Была суббота, - вытирая глаза, вспоминает она, - я стирала дома, когда слышу – страшный взрыв, выбегаю во двор и вижу, как с неба падает черный дождь. Такое было впечатление. Летели куски сидений, поролон, вещи, одежда, фольга. Бросив всё, побежала в поле. Первой мыслью было – может, чем-то помогу. А там – туман и всё белым-бело от пены. Участковый милиционер Валера что-то кричит по рации. Вдали работает тракторист. А вокруг – Матерь Божья… обугленные тела. На деревьях висят человеческие органы, кишки. Одно крыло самолета - согнутое пополам – воткнулось  глубоко в землю. Ничего более страшного я в своей жизни не видела. Вскоре над нами закружил «кукурузник», а потом уже нагрянули солдаты и всех отогнали. Никто ничего не тушил, потому что огня не было – может, в самолете взорвался аварийный огнетушитель, погасил пламя еще в воздухе. А когда пошла назад, на обочине увидела трупик девочки лет пяти в платьице в горошек. А чуть дальше – женщины, прижимавшей к себе мертвого ребенка.
Они до сих пор стоят у меня перед глазами.
На высоком хуторе труп рухнул прямо во двор. А останки тел огородные бригады находили и спустя две недели – в помидорах, среди сена. Никто из жителей, к счастью, не пострадал, поскольку всё случилось в полутора километрах от села. Но на долгие годы люди были деморализованы – такой в ту неделю они испытали шок.
– Глядя на многочисленные обугленные тела, раскиданные по огородам, люди впервые задумались над тем, какова цена человеческой жизни, - лаконично выразила состояние односельчан председатель сельсовета Елена Саенко.
Свадьбу доиграли под вой сирен
Лидия Василенко, живущая на околице, на месте трагедии оказалась в числе первых. В тот день через три дома от нее праздновали свадьбу Татьяна Гречанова и Петр Богиня из Петриковки. Лидия Поликарповна была в числе приглашенных.
- Вышла на улицу, гляжу – падает самолет, и черный шлейф дыма за ним, - вспоминает она. - Мы вскочили, прыгнули в свадебные машины и помчались на место происшествия. Приехали туда первыми. То, что увидели, не забыть до конца дней – куски мяса, разорванные тела.
Вспаханное поле в радиусе 30 км - от Куриловки, Николаевки, Елисаветовки и Шульговки - было густо пробито воронками глубиной 20-50 см, по краям которых лежали тела. Те, которые падали из ТУ-134, летевшего в Кишинев, были обугленные – самолет взорвался в воздухе. Пассажиры же минского авиалайнера, дотянувшего до леса, порой долетали практически целыми (пилоту удалось сильно снизить свою машину), так что врачи с надеждой щупали их пульсы – вдруг кто жив.
- Это потом сказали, что при разгерметизации самолета на высоте 9 километров у людей разрываются лёгкие. Так что все умерли еще вверху, - пояснила Лидия Поликарповна.
Несмотря на это, свадьбу доиграли, буквально под вой сирен: вначале здесь, а потом уже в Петриковке. Ну а обратно домой гостей не пустили – село оцепили солдаты, собирали останки, обрабатывали местность хлоркой.
По иронии судьбы, позже сына Лидии Поликарповны, получившего тяжелое ранение в Афганистане, лечили в Ташкенте, и тамошним медикам удалось совершить чудо и поставить его на ноги. Так в ее жизни переплелись узбекские и украинские судьбы, счастье и трагедия.
Принадлежность фрагментов определяли на глаз
Пару лет назад мне удалось найти участника спасательных работ, проводимых на месте авиакатастрофы, - это бывший врач санитарно-карантинного пункта областной санэпидстанции в аэропорту Днепропетровска Николай Гладкий, работавший в конце 70-х годов главным санврачом области и заместителем председателя Чрезвычайной противоэпидемиологической комиссии при облисполкоме (осенью прошлого года он, к сожалению, умер). Он рассказал мне о том, как организовывались работы и опознавались тела.
Днепродзержинская дезинфекционная станция мобилизовала две машины с рациями, а КГБ развернул ВЧ-связь, защищенную от прослушивания. В 10 утра 12 августа прибыл полк Гражданской обороны из Верховцево. Солдаты, несмотря на 30-градусную жару, были одеты по-зимнему: небывалого размера стрекозы и зеленые мухи, налетевшие невесть откуда, буравили тела, оставляя в них глубокие воронки, в которых начинался сильный зуд.
На глаз определяли принадлежность фрагментов - мужские, женские либо детские – и в соответствии с этим раскладывали останки.
Вскоре на помощь солдатам прислали две женские санитарные дружины. Но при виде останков женщинам стало так плохо, что пришлось развертывать две медпалатки и оказывать помощь им.
Николай Петрович показал мне крупную фотографию с места крушения, хотя делать снимки всем категорически запрещалось, а также летную карту того жуткого рейса. И рассказал то, о чем даже сейчас знают очень немногие.
Причиной крушения стал самолет Цеденбала?
Итак, 11 августа 1979 года, 13.35 по московскому времени.
Ту-134А с бортовым номером 65735 и 77 пассажирами выполнял рейс по маршруту «Ташкент-Гурьев-Донецк-Минск». Почти треть салона (17 мест) занимали футбольные “хлопкоробы” (так переводится с узбекского “пахтакор”), которые летели в Минск на матч с местными динамовцами. Из аэропорта Воронежа в это же время летел другой Ту-134А, № 65816, выполнявший рейс “Челябинск-Воронеж-Кишинев”. В нем находилось 88 пассажиров, из них 16 - дети в возрасте до 12 лет. Обе “Тушки” шли в облаках, и их пилоты не имели возможности визуально наблюдать друг друга.
Над Днепропетровской областью стало происходить что-то непонятное. Кишиневский самолет вдруг запросил у диспетчеров разрешение на занятие высоты 9600 – 10600 м, но ему отказали, сославшись на введение запрета на полет самолетов свыше 7800 м. После чего молодой диспетчер 3-го класса Харьковского авиапредприятия Николай Жуковский допустил роковую ошибку, приказав минскому самолету набрать высоту 8400 с пересечением 7800 м в районе Днепропетровска. Что, собственно, и привело к катастрофе.
На высоте 8300 м молдавский самолет вынырнул из облаков и под углом 95° врезался в минский, отсек ему часть крыла, хвостовое оперение и тут же, над Николаевкой, взорвался. Пилот минского лайнера при разгерметизирован
ном корпусе еще какое-то время планировал, но на высоте 4500 м машина стала резко падать и рухнула между селами Куриловка и Николаевка. В результате катастрофы погибли 178 человек, а харьковским диспетчерам дали по 15 лет.
В эту версию Николай Гладкий внес уточнение. Как оказалось, тем же воздушным коридором летел самолет руководителя Монголии Юмжагийна Цеденбала, по устоявшейся традиции в первой половине августа направлявшегося, наряду с руководителями других соцстран, к Леониду Брежневу. Для Цеденбала, де, и освобождали трассу. Харьковский диспетчер успел дать команду его самолету, и тот взял выше. А два пассажирских лайнера продолжали лететь на пересечение. Друг друга они могли увидеть лишь за 12 км. Но при таком расстоянии успеть увернуться от столкновения было уже нереально. В 13.35 часы у пассажиров остановились.
Вся команда упала в одно место
Известно, что пахтакоровцы сидели в переднем салоне, сразу за пилотом, пристегнутыми. Потому и упали все в одно место. Расположено оно глубоко в лесу, на опушке. На нем так и не выросли деревья, хотя вокруг поднялись сплошной стеной, вытеснив лозу и шелюгу, росшие там до крушения. Место, на которое рухнула кабина, до сих пор пусто - совсем как в песне: «Там птицы не поют, деревья не растут…».
- Футболисты не выпали из самолета, а рухнули на землю вместе с кабиной, - по пути к трагической зоне рассказала нам подробности работница сельсовета Куриловки Татьяна. - Когда увидели их издалека, подумали – что за бочки? А оказалось – это тела слиплись в одну массу и пристали к горящему алюминию. Их отделили друг от друга, затем уложили в гробы и увезли в Ташкент.
На месте падения футбольной команды, в лесу, родственники погибших сразу же после трагического происшествия водрузили деревянный крест и надгробную плиту с хватающими за душу словами:
«Горе не прошено,
Горе немеряно.
Всё дорогое
Навеки потеряно.
Скорбим. Мама».
В августе 2007 года силами местных жителей под руководством адвоката Е. Гарнаева и частного предпринимателя С.Ширяева крест перенесли с поляны в лес, а возле него соорудили надгробие, металлическую ограду и мемориальную табличку.
Вопреки расхожим слухам, никакого запустения у памятного знака я не заметила. На надгробии стоит стопочка с водкой, рядом с ней – деталь самолета, на соседнем дереве подвешены проржавевшие обломки самолетного фюзеляжа. Говорят, в лесу и сейчас еще можно найти обломки лайнера и вещи погибших во время крушения людей. На прислоненной к надгробию старой самодельной табличке отбита версия случившегося, а также воспоминания и стихи вдовы заслуженного тренера «Пахтакора» Идгая Тазетдинова - Аллы Сергеевны Шулепиной-Тазетдиновой. У могилки, как и положено по православному обычаю, – железный столик со скамейками.
- Под этим надгробием никто не покоится, жители закопали там крыло самолета, - пояснила Татьяна.
В Куриловке вырос памятник пахтакоровцам
Метрах в десяти от этого скромного, но трогательного памятного знака, как раз на голой полянке, на днях вырос еще один – черный обелиск на гранитном постаменте с выбитыми на нем словами «Памяти футбольной команды «Пахтакор» и всем жертвам, погибшим в авиакатастрофе 11 августа 1979 года. От футбольного братства бывшего СССР».
А в сквере села Куриловка, напротив здания школы, на прошлой неделе открылся уже настоящий, большой памятник пахтакоровцам. Инициатором создания двух монументов стала все та же Алла Тазетдинова, ныне – глава ветеранов футбольного клуба «Пахтакор».
- Мы с ней переписывались уже шесть лет, - рассказала историю создания монумента председатель сельского совета Куриловки Елена Саенко. – Она еще тогда хотела установить памятник, но не нашлось денег.
Теперь же ей подсобили - и футбольный клуб «Пахтакор», и донецкий «Шахтер», и киевское «Динамо», и «Динамо» (Минск), и местные власти.
Три недели вдова тренера прожила в селе, организовывая установку скульптуры.
- Мы ей выделили комнату для ветеранов войны в больнице, - поделилась Елена Саенко. – Организовали питание, транспорт.
Работы шли ускоренными темпами. За неделю спилили в сквере ряд сухих деревьев, а затем в рамках программы благоустройства парков установили постамент – обелиск с рваными краями, вертикально поставленное крыло самолета, а между ними - журавлик как символ продолжения жизни. Правда, летящий не вверх, а вниз. И он тоже похож на кренящийся к земле самолет. Вдоль ступенчатой дороги, ведущей к обелиску, высадили 17 березок – ровно столько, сколько пахтакоровцев вез в тот злополучный день на своем борту злосчастный Ту134.
Не бывает года, чтобы в село не наведались родственники погибших футболистов. Помянули они своих земляков и в сию годовщину. Вице-президент футбольного клуба «Пахтакор» Осмар Талибжанов, родной брат погибшего в авиакатастрофе администратора команды, варил для жителей плов, а Алла Тазетдинова давала поминальные обеды. Будут приезжать они сюда и в дальнейшем. Ибо горе - неизбывно.
Любовь РОМАНЧУК

Loading...
Loading...