Заколдованная грядка

 

Мистика

Если вы были очевидцем или участником странного явления или увидели НЛО, если с вами приключилась необычная история, звоните по тел. (056) 374-34-27 или пишите на электронную почту: roman-chuk@rambler.ru

Как говорят, в каждом раю есть свой змей, а в каждой местности – своя Диканька.
Ариадна Павловна не сразу решилась поделиться тем, с чем они с мужем столкнулись. В конце концов договорились, что   фамилию  и адрес я сохраню в тайне. Вот ее рассказ, записанный почти дословно.
- Мы живем в Диёвке в районе пчеловодческого хозяйства. Дом приобрел еще мой дед. И, сколько себя помню, было в нашем огороде место – где-то три на три метра с правого края – на котором никогда ничего не росло, что ни посади. Даже трава поднималась какая-то хилая и редкая. Что только ни делали родители: и навозом удобряли, и птичьим пометом, и перегной завозили – ничего не помогало. Потом плюнули и стали использовать это место для свалки мусора. Когда родители умерли, мы с Федей, моим мужем, решили достроить дом. Семья разрослась, и комнат на всех не хватало. После достройки участок для посадки стал совсем маленький, каждая пядь на счету. И мы расчистили то самое место. Убрали мусор, перекопали, полили святой водичкой и весной высадили рассаду. Но как ни холили ее, как ни укрывали от холода, через две недели она вся пожухла. Вновь сделали попытку, на этот раз вместо тендитных огурчиков высадили более неприхотливый перец. Его постигла та же участь. Плюнув, засеяли свеклу – не взошла. Даже петрушка и укроп, которые было поднялись, через пару дней упали. Более того, бич огородников -  хрен, который растет как сорняк, вылез таким худосочным, что корневища так и не сформировались, а после зимовки больше не пророс.
Мы оставили всякие попытки. Все работали, подрастали дети – было не до баловства с каким-то куском земли. Но потом настали другие времена. Сын и дочь от нас уехали – сын в Россию, дочь в Запорожье. Мы вышли на пенсию,  которой на всё не хватало. А ведь хотелось и внуков радовать, и к сыну хоть раз в году в гости ездить. Да и на рынок за продуктами стало тяжело кататься. Словом, взялись мы вновь за то поганое место. Ведь на нем не один пуд картошки можно было вырастить.
Вновь расчистили, и Федя говорит: давай поглубже раскопаем – может, там на глубине какой-то корень мешает, или клад закопан. В шутку, конечно, сказал. Стали мы рыть. И на глубине метра три наткнулись на человеческие кости. Старые-старые, почти коричневые. Что делать? Вначале хотели священника позвать, а потом подумали – ведь потом хлопот не оберешься. Станут туда водить, сюда, пояснения требовать, биографию семьи копать. Но и вновь засыпать как-то неудобно. Вынули мы эти косточки, завернули в тряпицу и в сарай положили.
То ли я перенервничала, то ли воображение разыгралось, только снится мне ночью сон. Обычно сновидения хаотичные и быстро забываются. А тут такой яркий, реальный, и запомнился четко-четко. Будто слышу я стук в окно. Раз, другой, третий. Выглядываю – в окно светит месяц, а в его свете стоит человек, лица не видать, потому что  свет падает сзади. Гость прижал нос к стеклу и стучит. Тихо-тихо, но упорно. «Вы к кому?», -  задаю глупый вопрос. «Домой»,  - гулко отвечает незнакомец. Успеваю подумать, что ставни ведь я вечером закрывала – как же он их отворил? И тут сон обрывает лай нашей Жучки. Просыпаюсь в холодном поту. «Надо же такому присниться»,  - думаю с облегчением. Выхожу во двор. Заря еще не занялась, только петухи петь начали. И вдруг замечаю, что ставни моего окна распахнуты настежь.
На другую ночь вновь снится. Будто я проснулась, выглянула в окно, которое вновь оказалось незаперто, и вижу: на огороде стоит черный человек. Стоит и смотрит в мою сторону. «Что ему надо тут в полночь?», - думаю с ужасом и кричу: «Федя, Федя, вставай. К нам в огород вор забрался». Но муж не отвечает. Поднимаюсь, иду к нему в комнату, а Феди нет. Тогда беру топор, выхожу во двор и кричу: «Ты  кто? Где мой муж?». А он всё молчит и смотрит. И так я испугалась, что побежала к нему со своим топором и – хрясь по плечу. Он упал, луна осветила его лицо, гляжу – а это мой Федя. Тут я проснулась уже наяву, побежала к мужу, рассказала сон, вся дрожу, как осиновый листок. Мы пообнимались, поплакали, попили чай. А когда вышли работать в огород, онемели от ужаса: на грядке, недалеко от раскопанного места, виднелись глубокие следы босых ног.
В тот день я пошла к знакомой знахарке Улине, рассказала ей всё, и она посоветовала от костей избавиться. Но как? Взяли мы с Федей свёрток и вечером понесли на местное кладбище. Страшно было, хоть кричи. В конце концов за оградой нашли местечко, зарыли косточки, водой святой побрызгали, а домой уже бегом возвращались.
В ту ночь, слава Богу, ничего не снилось. Но беспокойство не проходило. Тогда Феде пришло на ум разузнать, чьи же это кости мы раскопали. Ведь негоже человека, словно собаку, без имени закапывать. Начал поднимать домовые книги, семейные архивы, расспрашивать старожилов, и выяснил, что мой дед Матвей Тимофеевич приобрел дом после гражданской войны, в 20-х годах прошлого века. До этого там жила семья мельника, у которого было два сына. Старший, судя по единственной уцелевшей фотографии, служил в царской армии. А младший подался к красным. Отца же их в 1919-м арестовали и потом расстреляли, но перед смертью, по слухам, он успел закопать в саду казанок с червонцами, которых водилось у него немало. После войны один из братьев (история не сохранила их имен) вернулся, но так изменился за годы отсутствия, что его никто не узнал. Вскоре он продал дом и уехал в неизвестном направлении. Куда делся второй брат, осталось тайной.
А спустя время мне вновь стали сниться сны. Как два человека ночью стоят в огороде и копают землю. В одном месте копнут, в другом, третьем. Перемещаются рывками: только тут были, а потом уже – в противоположном конце. От этого и было страшно. Страх будил меня, и до утра я уже не могла заснуть. И так чуть не каждую ночь. Я уже и снотворное принимать начала, и валерьянку капала – ничего не помогает. Опять к Улине пошла. Она мне травок каких-то дала, что-то попричитала и говорит: «Ничего не бойся. Досмотри сон до конца – тогда отпустит».
Всё сделала, как она говорила, и легла. Не заметила, как в сон провалилась. И вновь двоих копателей увидела. Рыли они, рыли, а я с замиранием сердца слежу. Наконец один из них говорит: «Здесь», и они начинают копать яму. Роют, роют, по плечи в землю ушли и наконец вырыли – а там казанок с царскими деньгами. Один наклонился, чтобы достать его, а второй в этот момент поднял лопату и ударил склонившегося по голове. Тот упал, а ударивший вытащил казанок и быстро стал закапывать яму. А когда закопал, перекрестился и говорит: «Спасибо тебе, Ваня, и извини, если что не так». Отшвырнул лопату к забору, подхватил казанок и ушел. Гляжу я, неведомо откуда на то место, где только что яма была, и вижу, как земля в ней шевелится. Минут пять шевелилась, пока не затихла. Это бедный Ваня, очнувшись, пытался выбраться из нее, но напрасно.
На следующее утро я позвала Федю и говорю: «Я знаю, как звали убитого – Иваном. Пойдем табличку ставить». Но, поразмыслив, никакую табличку мы никуда не поставили. Ведь могильщики сразу бы заметили ее, начались бы расспросы, еще уголовное дело завели – зачем нам это надо? Тем более, что ведь это только сон. Он может в деталях и не совпадать с реальностью. Да и кто был этот Ваня – один  из сыновей мельника, убитый заезжим гостем, или нет, неизвестно.
В общем, в церкви свечку поставили за упокой убиенной души, а рядом с местом, где косточки закопаны были, вербу посадили. Ну а на следующий год то место на нашем огороде стало выздоравливать. Так что этим летом и огурчики на нем росли, и помидорчики, и фасоль. Всё как положено.
Любовь РОМАНЧУК

Loading...
Loading...