Христов терн

Любимым занятием Антониды Петровны было варить варенье. Неизвестно, куда она потом расходовала тонны джемов, пастил, сладких паст и прочих сладостей, поскольку жила одна. Но варенье варила каждый день короткого лета. Деревня под Ростовом, где она жила, была маленькой, без газа. Ягоды варились в огромных тазах, стоявших в саду над самодельными очагами, которые питались дровами. А самыми любимыми из них были плоды крыжовника. Его колючие кусты окаймляли участок по всему периметру и давали урожай, который мог бы обеспечить запасами целый полк. 
Когда Антониде Петровне привозили на все лето внука Рустика, она и его подключала к процессу варки. Усаживала на маленький стульчик, ставила таз с крыжовником, сама садилась рядом, и начиналось священнодействие. Каждую ягоду надо было наколоть вилкой с четырех сторон, обрезать хвостик и окунуть в холодную воду. Процесс отрабатывался до автоматизма: колем, режем, опускаем. И так миллион раз. Пока внук не взбунтовался и наотрез отказался приезжать к бабушке в гости. Та, естественно, сильно обиделась на него (может, и прокляла в сердцах), и общаться они перестали. Но призрак зелено-желто-красных ягод еще долго преследовал юношу.
Когда Рустик вырос, превратившись вначале в Руслана, а затем в Руслана Алексеевича, крыжовник продолжал сниться ему даже зимой. Варенье из него он не ел, но во сне по-прежнему отрезал хвостики и прокалывал румяные бока вилкой, почему-то просыпаясь после каждого такого сна в липком поту. 
К его совершеннолетию бабушка уже покинула этот грешный мир, но оставшиеся после нее сладкие запасы, развезенные родственниками по городам и весям, поедались не один десяток лет. Пять больших банок до сих пор хранятся в погребе Руслана Алексеевича, хотя с той поры минуло сорок лет. 
Среди вещей, которые его родители перевозили домой после смерти бабушки, были кусты крыжовника. Антонида Петровна в первую очередь завещала не бросать их, а воля умерших, как известно, закон. Она верила, что крыжовник – ее талисманное растение, которое поможет ей вернуться к жизни, когда протрубят трубы Страшного суда, и земля и воды отдадут своих мертвых. На этот случай, видимо, и запасалась вареньем. 
Часть кустов раздали знакомым, а несколько посадили на своем участке в Диевке. Кстати, свой род Деевы, родители Руслана, вели от казака Максима Дия, поселившегося тут в 1755 году и давшего название селу, которое ныне является частью Днепропетровска. С этих кустов никто никогда не срывал ягод, которые желтели, краснели и затем осыпались, густо покрывая землю. И никто не делал из них варенья, прокалывая каждую ровно четыре раза. Негласно считалось, что в крыжовник переселился бабушкин дух (или какая-то его часть), и беспокоить его нельзя. 
Однако северный виноград, как называли в народе любимую бабушкину ягоду, продолжал довлеть над судьбой Руслана так же, как определял ее в бесконечные лета его далекого детства. 
Один факт:  фамилия девушки, в которую он страстно влюбился, оказалась Крыжаницкая! И жизнь с ней после свадьбы была такой же терпкой и колючей, как и составляющее суть ее родового имени растение. 
Когда Руслан учился на четвертом курсе филфака, на экзамене по русской литературе он вытащил билет, один из вопросов которого касался рассказа Антона Чехова «Крыжовник». Недоедая и доведя жену до смерти, герой рассказа Николай, потомок разорившегося дворянина, в конце концов скапливает деньги на покупку двадцати кустов крыжовника и превращается в довольного своей судьбой помещика, безразличного к участи прочих. При ответе студент не удержался, чтобы не указать на неправоту Чехова: крыжовник, по мнению Руслана, никак не может сделать человека богатым, так как ничего, кроме варенья, из него сделать нельзя. К тому же, плодоносит он вяло и неравномерно.
Кроме того, из ветвей крыжовника, как считали церковники, были сделаны тернии на голове Христа, в каковых его вели на распятие. Хотя вопрос – рос ли этот колючий кустарник в левантийских широтах? Само слово «крыжовник» в переводе означает «Христов терн». Таким образом, Чехов намекает на то, что герой его рассказа, в общем-то, выбрал правильную жизнь, отказавшись от борьбы за призрачное счастье.
Такой ответ стоил двойки и чуть не отчисления из вуза. По крайней мере, дорога в аспирантуру отныне была закрыта.
Однажды, решив отправиться в Ростов проведать родственников, он сел в поезд. В районе Белгорода от сильной качки вагон дернуло (говорили, разошлись стыки рельсов), стоявшая на верхней полке сумка накренилась, и из нее вывалилась банка, спланировавшая мимо головы случайно отклонившегося к окну Руслана, ударив его по руке. Осколки разлетелись по столу и полу. Надо ли говорить, что это была банка с крыжовником!
Прошлым летом, поливая участок, он близко подошел к кусту крыжовника, и тут же отскочил в сторону, ужаленный в ступню прятавшейся под колючками гадюкой. Спасли резиновые сапоги, которые змея не смогла прокусить до конца – на ноге остался лишь тонкий порез, который быстро продезинфицировали. 
Сейчас от пяти кустов остался один, с мелкими выродившимися ягодами и скрученными от неизвестной болезни листьями. И бывший учитель русского языка и литературы решил выкорчевать ненужное растение. Но случилось непредвиденное. Возвратившись из магазина, он неожиданно заметил, что крыжовник растет намного ближе к дому, чем накануне. Руслан Алексеевич даже специально сверился с планом участка, который незадолго до этого был начерчен в БТИ в связи с приватизацией земли. Никаких явных следов перекопки (если бы он сам в беспамятстве пересадил куст) видно не было. Лишь трава на прежнем месте не успела покрыть освободившуюся площадь. Теперь куст занял место между вишней и черешней, хотя до этого местом его постоянной прописки была территория между вишней и яблоней.
Кто был шутником, решившим разыграть старого учителя, и, главное, с какой целью, осталось неизвестным. В то время он жил уже один, с женой разошлись, дети уехали на учебу в другие города. Было тихо, одиноко и тоскливо. 
Вечером Руслан Алексеевич вышел на крыльцо покурить, и ему показалось, будто куст шевелится, хотя никакого ветра не было. Он присмотрелся. Ветки слабо шелестели, тершись друг о друга. «Наверно, у корней опять змея ползает», - подумал Руслан Алексеевич, делая последнюю затяжку. 
Ночью снилось, будто куст барабанит ветками по окну дома, пытаясь перелезть через подоконник, а за ним стоит мертвая бабушка, грозя, как в детстве, высохшим корявым пальцем. 
Знакомый знахарь, к которому обратился старый учитель, растолковал и сон, и перемещение крыжовника по-своему. По его мнению, таким образом последний куст, хранящий в себе бабушкин дух и теплоту ее пальцев, отстаивал свое право на жизнь. И выкорчевывать его никоим образом не следовало, чтобы не навлечь беду на членов рода. 
Но потомок Максима Дия совета не послушался. Взяв садовые ножницы, пилу, лопату, он в тот же день безжалостно выкопал полузасохший кустарник.
А наутро пришло известие: его сын разбился в ДТП под Марганцем, куда ехал на встречу со своей девушкой. По странному стечению обстоятельств, смерть юноши наступила как раз в то время, когда его отец рубил корни «Христова терна», отправляя их на костер. 
Поджечь их в тот вечер он не успел, и слава Богу. Когда позвонила дочь и сказала, что ложится в больницу, Руслан Алексеевич кинулся к куче хвороста, извлек из нее несколько неразрубленных отростков, отнес на участок и присыпал землей, молясь, чтобы они проросли. А когда спустя неделю вверх потянулись зеленые побеги, с облегчением вздохнул. И не зря: диагноз дочери не подтвердился. 
С тех пор старый учитель следит за кустарником, как за собственным ребенком: опрыскивает от тли и клеща, обрезает сухие ветки, а когда подходит срок, снимает урожай. И, сидя на табурете, мерными движениями повторяет въевшуюся в мозг последовательность: четыре укола, отщип, окунание в воду. Вот только сына, жаль, уже не вернуть.

Любимым занятием Антониды Петровны было варить варенье. Неизвестно, куда она потом расходовала тонны джемов, пастил, сладких паст и прочих сладостей, поскольку жила одна. Но варенье варила каждый день короткого лета. Деревня под Ростовом, где она жила, была маленькой, без газа. Ягоды варились в огромных тазах, стоявших в саду над самодельными очагами, которые питались дровами. А самыми любимыми из них были плоды крыжовника. Его колючие кусты окаймляли участок по всему периметру и давали урожай, который мог бы обеспечить запасами целый полк. 

Когда Антониде Петровне привозили на все лето внука Рустика, она и его подключала к процессу варки. Усаживала на маленький стульчик, ставила таз с крыжовником, сама садилась рядом, и начиналось священнодействие. Каждую ягоду надо было наколоть вилкой с четырех сторон, обрезать хвостик и окунуть в холодную воду. Процесс отрабатывался до автоматизма: колем, режем, опускаем. И так миллион раз. Пока внук не взбунтовался и наотрез отказался приезжать к бабушке в гости. Та, естественно, сильно обиделась на него (может, и прокляла в сердцах), и общаться они перестали. Но призрак зелено-желто-красных ягод еще долго преследовал юношу.

Когда Рустик вырос, превратившись вначале в Руслана, а затем в Руслана Алексеевича, крыжовник продолжал сниться ему даже зимой. Варенье из него он не ел, но во сне по-прежнему отрезал хвостики и прокалывал румяные бока вилкой, почему-то просыпаясь после каждого такого сна в липком поту. 

К его совершеннолетию бабушка уже покинула этот грешный мир, но оставшиеся после нее сладкие запасы, развезенные родственниками по городам и весям, поедались не один десяток лет. Пять больших банок до сих пор хранятся в погребе Руслана Алексеевича, хотя с той поры минуло сорок лет. 

Среди вещей, которые его родители перевозили домой после смерти бабушки, были кусты крыжовника. Антонида Петровна в первую очередь завещала не бросать их, а воля умерших, как известно, закон. Она верила, что крыжовник – ее талисманное растение, которое поможет ей вернуться к жизни, когда протрубят трубы Страшного суда, и земля и воды отдадут своих мертвых. На этот случай, видимо, и запасалась вареньем. 

Часть кустов раздали знакомым, а несколько посадили на своем участке в Диевке. Кстати, свой род Деевы, родители Руслана, вели от казака Максима Дия, поселившегося тут в 1755 году и давшего название селу, которое ныне является частью Днепропетровска. С этих кустов никто никогда не срывал ягод, которые желтели, краснели и затем осыпались, густо покрывая землю. И никто не делал из них варенья, прокалывая каждую ровно четыре раза. Негласно считалось, что в крыжовник переселился бабушкин дух (или какая-то его часть), и беспокоить его нельзя. 

Однако северный виноград, как называли в народе любимую бабушкину ягоду, продолжал довлеть над судьбой Руслана так же, как определял ее в бесконечные лета его далекого детства. 

Один факт:  фамилия девушки, в которую он страстно влюбился, оказалась Крыжаницкая! И жизнь с ней после свадьбы была такой же терпкой и колючей, как и составляющее суть ее родового имени растение. 

Когда Руслан учился на четвертом курсе филфака, на экзамене по русской литературе он вытащил билет, один из вопросов которого касался рассказа Антона Чехова «Крыжовник». Недоедая и доведя жену до смерти, герой рассказа Николай, потомок разорившегося дворянина, в конце концов скапливает деньги на покупку двадцати кустов крыжовника и превращается в довольного своей судьбой помещика, безразличного к участи прочих. При ответе студент не удержался, чтобы не указать на неправоту Чехова: крыжовник, по мнению Руслана, никак не может сделать человека богатым, так как ничего, кроме варенья, из него сделать нельзя. К тому же, плодоносит он вяло и неравномерно.

Кроме того, из ветвей крыжовника, как считали церковники, были сделаны тернии на голове Христа, в каковых его вели на распятие. Хотя вопрос – рос ли этот колючий кустарник в левантийских широтах? Само слово «крыжовник» в переводе означает «Христов терн». Таким образом, Чехов намекает на то, что герой его рассказа, в общем-то, выбрал правильную жизнь, отказавшись от борьбы за призрачное счастье.

Такой ответ стоил двойки и чуть не отчисления из вуза. По крайней мере, дорога в аспирантуру отныне была закрыта.

Однажды, решив отправиться в Ростов проведать родственников, он сел в поезд. В районе Белгорода от сильной качки вагон дернуло (говорили, разошлись стыки рельсов), стоявшая на верхней полке сумка накренилась, и из нее вывалилась банка, спланировавшая мимо головы случайно отклонившегося к окну Руслана, ударив его по руке. Осколки разлетелись по столу и полу. Надо ли говорить, что это была банка с крыжовником!

Прошлым летом, поливая участок, он близко подошел к кусту крыжовника, и тут же отскочил в сторону, ужаленный в ступню прятавшейся под колючками гадюкой. Спасли резиновые сапоги, которые змея не смогла прокусить до конца – на ноге остался лишь тонкий порез, который быстро продезинфицировали. 

Сейчас от пяти кустов остался один, с мелкими выродившимися ягодами и скрученными от неизвестной болезни листьями. И бывший учитель русского языка и литературы решил выкорчевать ненужное растение. Но случилось непредвиденное. Возвратившись из магазина, он неожиданно заметил, что крыжовник растет намного ближе к дому, чем накануне. Руслан Алексеевич даже специально сверился с планом участка, который незадолго до этого был начерчен в БТИ в связи с приватизацией земли. Никаких явных следов перекопки (если бы он сам в беспамятстве пересадил куст) видно не было. Лишь трава на прежнем месте не успела покрыть освободившуюся площадь. Теперь куст занял место между вишней и черешней, хотя до этого местом его постоянной прописки была территория между вишней и яблоней.

Кто был шутником, решившим разыграть старого учителя, и, главное, с какой целью, осталось неизвестным. В то время он жил уже один, с женой разошлись, дети уехали на учебу в другие города. Было тихо, одиноко и тоскливо. 

Вечером Руслан Алексеевич вышел на крыльцо покурить, и ему показалось, будто куст шевелится, хотя никакого ветра не было. Он присмотрелся. Ветки слабо шелестели, тершись друг о друга. «Наверно, у корней опять змея ползает», - подумал Руслан Алексеевич, делая последнюю затяжку. 

Ночью снилось, будто куст барабанит ветками по окну дома, пытаясь перелезть через подоконник, а за ним стоит мертвая бабушка, грозя, как в детстве, высохшим корявым пальцем. 

Знакомый знахарь, к которому обратился старый учитель, растолковал и сон, и перемещение крыжовника по-своему. По его мнению, таким образом последний куст, хранящий в себе бабушкин дух и теплоту ее пальцев, отстаивал свое право на жизнь. И выкорчевывать его никоим образом не следовало, чтобы не навлечь беду на членов рода. 

Но потомок Максима Дия совета не послушался. Взяв садовые ножницы, пилу, лопату, он в тот же день безжалостно выкопал полузасохший кустарник.

А наутро пришло известие: его сын разбился в ДТП под Марганцем, куда ехал на встречу со своей девушкой. По странному стечению обстоятельств, смерть юноши наступила как раз в то время, когда его отец рубил корни «Христова терна», отправляя их на костер. 

Поджечь их в тот вечер он не успел, и слава Богу. Когда позвонила дочь и сказала, что ложится в больницу, Руслан Алексеевич кинулся к куче хвороста, извлек из нее несколько неразрубленных отростков, отнес на участок и присыпал землей, молясь, чтобы они проросли. А когда спустя неделю вверх потянулись зеленые побеги, с облегчением вздохнул. И не зря: диагноз дочери не подтвердился. 

С тех пор старый учитель следит за кустарником, как за собственным ребенком: опрыскивает от тли и клеща, обрезает сухие ветки, а когда подходит срок, снимает урожай. И, сидя на табурете, мерными движениями повторяет въевшуюся в мозг последовательность: четыре укола, отщип, окунание в воду. Вот только сына, жаль, уже не вернуть.

Любовь РОМАНЧУК

Loading...
Loading...